Личная жизнь адвоката полностью

– Профессор Винницкий здесь. Он просит допросить его. Что думают стороны? – поинтересовался судья.

– Защита против, – мгновенно отреагировала Дубровская. – Свидетель не заявлен стороной обвинения. Мы не знаем, о чем он будет говорить.

– У вас появился шанс узнать, – судья насмешливо взглянул на адвоката.

– Профессор болен, – возразила Елизавета. – У него было серьезное нервное потрясение. Кто знает, как это отразится на его показаниях.

– Не надо представлять моего супруга психически неполноценным человеком, – поднялась Милица Андреевна, пригвоздив адвоката к месту тяжелым взглядом. – Профессор Винницкий – ученый с мировым именем. Да, он испытал нервное потрясение, но он не утратил способность здраво рассуждать. Но, как бы то ни было, я… против допроса. – Она повернулась к судье: – Мне кажется, это станет для моего мужа тяжким испытанием.

– Интересы правосудия требуют, чтобы свидетеля допросили, – сказал прокурор. – Мы постараемся сделать это максимально деликатно. Не думаю, что это займет много времени. К тому же надо учитывать собственное желание Винницкого. Как-никак он – отец убитого.

– Ну, что же! – стукнул молоточком судья. – Не вижу препятствий для допроса. Введите свидетеля.

У Елизаветы душа ушла в пятки. Только этого им сейчас не хватало! Конечно, старый профессор вряд ли уже мог что-то испортить. Дело и без этого со стороны защиты выглядело уныло. Но жирную точку под занавес судебного следствия ставить все же не хотелось.

Но, как бы то ни было, ученый уже шел к свидетельской трибуне, по пути разглядывая участников процесса: судью, прокурора, потом его взгляд зацепился за скамью защитников. Подсудимая находилась за стеклом. Она с опаской наблюдала за свидетелем. Но тот не удостоил ее взглядом. Казалось, Винницкий избегал зрительного контакта с убийцей его сына.

Милица Андреевна сорвалась с места.

– Антоша, милый. Зачем ты пришел? Ты себя неважно чувствуешь…

Она попыталась поддержать рукой профессора. Тот действительно был нетверд в ногах. Но Винницкий волевым движением руки отстранил жену.

– Уйди. Не мешай.

Он встал на свидетельскую трибуну и вцепился в ее края так, что костяшки его пальцев побелели.

– Вы себя нормально чувствуете? – недоверчиво спросил судья.

– Вполне, – ответил профессор.

– Вы согласны давать показания?

– Да.

– Вам известно, что здесь происходит? Вы следили за ходом процесса?

– Конечно. Эту женщину судят за убийство моего сына, – он ткнул пальцем в сторону скамьи подсудимых, а Дубровскую передернуло. Эту женщину! Сейчас старик выдаст все, что не успел сказать ей в больнице. Тогда ему помешал обморок. Теперь такой удачи вряд ли стоит дожидаться.

– Прокурор, задавайте вопросы, – разрешил судья.

Обвинитель кивнул головой.

– Итак, кто эта женщина? Откуда вы ее знаете? Коротко характер ваших взаимоотношений…

– Эта женщина хотела выйти замуж за моего сына…

Вот даже как! Ни они хотели пожениться, ни сын представил нам ее как свою невесту. Она хотела выйти замуж! Сказал, как припечатал.

– …характер отношений? Да не было у нас никаких отношений. Мне не нравилось, что она постоянно конфликтовала с женой, а та, в свою очередь, постоянно мне на нее жаловалась. Сам же я люблю тишину и покой. Только так я могу заниматься работой.

Дубровская уныло рисовала в блокноте кружочки, приделывала к ним хвостики, затем добавляла глазки, рот. Допрос обещал быть затяжным и трудным. Профессор Винницкий обозначил свое отношение к подсудимой, назвав ее той женщиной. Женщиной, которой сопутствовал скандал и семейные конфликты. Вряд ли ей удастся выдавить из него хотя бы слово в поддержку Евы.

– Конечно, если бы мы были властны распоряжаться прошлым, я бы все сделал для того, чтобы эта женщина никогда не появилась на пороге нашего дома. Тогда бы все сложилось по-другому и мой сын был бы жив…

Милица Андреевна промокнула платком глаза.

– Истинная правда, – прошептала она. – Если бы могли…

– …но прошлого не переделать. Что сделано, увы! – то сделано. Артема не вернуть. Но у нас есть будущее. Мы можем повлиять на него: сделать так, чтобы впоследствии нам не пришлось жалеть о том, что мы могли сделать, но не сделали. Для этого я сюда и пришел…

Тут Винницкий сделал долгую паузу. Он взглянул на Дубровскую, и та почувствовала себя крохотной и беззащитной. Зря она надеялась на скорый безмятежный отпуск, посвященный заботам о близнецах. Судя по всему, напоследок ее ожидала хорошая встряска в суде, а потом, возможно, даже жалоба в адвокатскую палату.

Судья понял затянувшееся молчание по-своему.

– Свидетель, с вами все нормально? Вы в состоянии давать показания?

Профессор кивнул головой.

– Да, ваша честь. Я в норме. Сожалею, что я не смог прийти в судебное заседание раньше.

– Мы знаем, что вы были очень больны.