Кажется, я уловил деликатный шепот: «Но ведь это очень лестная оценка, не так ли?» Да, пожалуй, лестная – благодарю вас! Во всяком случае быть дипломированным благоразумцем так же лестно, как дипломированным романтиком, хотя дипломы эти не дают вам право стать секретарем общества трезвости или официальным глашатаем какой-нибудь благонамеренной демократической организации, как, например, Совет Лондонского графства [22]. Упомянутое выше прозаическое размышление я привожу, чтобы читатель удостоверился в трезвости моих суждений относительно повседневных дел. Я заостряю на этом внимание, потому что несколько лет назад на публикацию французского перевода одного из моих рассказов некий парижский критик – я почти уверен, что это был месье Гюстав Кан [23] из «Жиль Блас» [24], – откликнулся краткой рецензией, в которой резюмировал свое первое впечатление о моих писательских способностях словами un puissant rêveur [25]. Да будет так! Кто станет придираться к словам доброжелательного читателя? И все же не такой уж я законченный фантазер. Осмелюсь заявить, что ни на море, ни на суше никогда не терял я чувства ответственности. Опьянение может принимать различные формы. Даже пред самыми чарующими грезами я не забывал о той трезвости внутренней жизни и о том аскетизме в проявлении чувств, без которых невозможно было бы, не стыдясь, говорить о голой правде, какой мы ее постигаем и ощущаем. Под напором вина наружу прорывается не более чем сентиментальная и непристойная откровенность. Я старался оставаться трезвым тружеником на протяжении всей своей жизни – двух своих жизней. Несомненно, я предпочитал сохранять трезвость, следуя собственному вкусу, поскольку инстинктивно боялся утратить чувство полного самообладания, но это было связано также и с моими художественными убеждениями. Однако по обочинам пути истинного расставлено столько ловушек, что, пройдя по нему некоторое расстояние, я, словно немолодой путешественник после утомительного дневного перехода, слегка потрепанный и усталый, спрашиваю себя, всегда ли я оставался верен той трезвости, в которой сила, и правда, и умиротворение.
