Личное дело Жанны Бичевской полностью

«Помню, внизу у нашего дома был большой деревянный ящик, куда складывали арбузы, которые в конце лета привозили на продажу. Ближе к вечеру мы приходили туда с какой-то местной шпаной и забирали два-три испорченных арбуза, их отдавали нам бесплатно. Мы забирались на крышу и с другой стороны дома скидывали эти арбузы вниз. Дом наш пятиэтажный, и арбузы, летя вниз со свистом, разбивались прямо под ногами у прохожих. Нам было очень весело, хотя, конечно, это было настоящим хулиганством. Вообще, я была очень лихим подростком. Могла сбежать из класса в школе через окно, могла спуститься с крыши вниз по водосточной трубе. Учителя поначалу и не понимали, как мне удается убежать, они запирали дверь класса на ключ. Ну а я сбегала через окно», – с улыбкой вспоминает певица.

Дома у Жанны было две куклы. Игра в больницу была любимой, она научилась ей, когда еще была жива мама. Она так хотела ее вылечить! Но теперь приходилось лечить непослушных кукол. Они то и дело отказывались пить приготовленное ей лекарство, а игрушечные таблетки – вырезанные из обычной белой бумаги маленькие кружочки – лишь прилипали к их пластмассовым губам. «И как только эти куклы лечатся? Вот вырасту, стану настоящим врачом и узнаю, как правильно лечить», – думала про себя девочка, уговаривая куклу проглотить бумажную пилюлю.

Владимира Константиновича, отца Жанны, мало заботили ее забавы. Его участие в судьбе и воспитании ребенка ограничивалось тем, чтобы дочь ходила в магазин, училась и не мешала ему в его личной жизни. Поговорить по душам с отцом Жанна не могла. Даже на самый любимый и долгожданный праздник Новый год он не покупал елку. Говорил, что на это нет денег. А Жанне так хотелось поставить дома хвойную красавицу. И она находила выход из положения: дожидалась, когда новогодние праздники закончатся, и волокла домой елку, выброшенную кем-то на помойку. Тащила ее на пятый этаж, ставила в ведро и закрепляла веревками. Отец однажды спросил: «Зачем нам елка, когда праздник уже прошел?» Но, увидев умоляющий взгляд дочери, смягчился: «Ладно, пускай стоит. В честь старого Нового года». Тогда Жанна впервые узнала о том, что новый год, оказывается, может быть старым и к этому празднику старая елка очень даже кстати.

Шестнадцатилетняя Жанна Бичевская, 1 марта 1960 года. Фото из архива Жанны Бичевской

Однажды Жанна стремглав бежала по лестнице вниз со своего пятого этажа, а пока бежала – запела какую-то песню. Да, ту самую, которую вчера по радио передавали в исполнении Клавдии Шульженко: