«Я ехала в поезде из Калькутты в Дарджилинг. – запишет мать Тереза 10 сентября 1946 года, – и мирно молилась, когда вдруг ясно ощутила в себе другое призвание внутри того, которому я следовала. Эта весть была абсолютно недвусмысленной. Я должна была оставить монастырь и полностью посвятить себя помощи беднякам и жизни среди них. Это было повеление».
А незадолго до этого мать Тереза стала свидетельницей ужасной и обычной для Калькутты сцены. Она увидела, как покрытую коростой, заживо гниющую, обездвиженную женщину в городскую больницу привез на тачке сын и оставил у входа. Мать Тереза попыталась пристроить ее в больницу. Но женщину туда не взяли. Мать Тереза попыталась помочь умирающей, но не могла заставить себя прикоснуться к ней, не могла переносить ее запах. «Я убежала. И стала молиться: „Святая Мария! Дай мне сердце полное чистоты, любви и смирения, чтобы я могла принять Христа, Христа коснуться, любить Христа в этом разрушенном теле“. Я вернулась к ней, я к ней прикоснулась, я вымыла ее, я помогла ей. Она умерла с улыбкой. Это был для меня знак, что любовь Христова и любовь к Христу сильнее, чем моя слабость».
Годы спустя у одного журналиста, наблюдавшего ежедневные занятия Матери Терезы и сестер с умирающими, вырвалось: «Я бы не сделал этого и за миллион долларов!» – «За миллион и я бы не сделала, – ответила Мать Тереза. – Только бесплатно. Из любви к Христу».
Так начался ее путь к тому предназначению, которое ей определила Судьба. Но она не представляла, что ей делать, как служить беднейшим из бедных. А Бог молчал…
Целыми днями она скиталась по улицам, время от времени пытаясь просить подаяния. Учила никому не нужных детей мыть руки и писать на асфальте. Стаскивала под какой-нибудь кров умирающих бездомных и старалась облегчить им страдания. Городские власти отдали ей огромное полутемное помещение, примыкавшее к храму богини Кали, где раньше держали жертвенный скот, – так появился дом для умирающих в Калькутте, который местные жители назвали «Домом Чистого Сердца».
Это были трудные годы для Матери Терезы. Ей нелегко было покинуть сестер-лоретанок, непросто было получить разрешение из Рима и добиться индийского гражданства. Но еще труднее было быть одной: в 1946 году она записала в своем дневнике: «Господь! Что за муки одиночества сегодня…»
Только через три года у нее появилась первая последовательница, одна из ее бывших учениц. Она стала первой монашенкой еще не существующего ордена. Вслед за ней в том же 1949 году к Матери Терезе присоединились еще одиннадцать девушек, в основном ее бывших учениц. А через год, после долгих сомнений, Рим разрешил ей основать Орден миссионерок милосердия.
В 1953 году, «наводняя небеса своими молитвами», сестры смогли купить первый дом, где разместился генеральный штаб ордена. На той же улице сестры открыли приют для нежеланных и ненужных детей. «Я согласна принять любого ребенка в любое время, будь то ночью или днем. Только скажите мне, и я приду за ним», – говорила Мать Тереза. В 1965 году в ордене уже было триста сестер, приехавших со всех концов света, и несколько домов. Позднее появились дома для прокаженных в нескольких городах Индии…
«Чтобы быть миссионером или миссионеркой милосердия, нужно обладать физическим и душевным здоровьем, способностью учиться, нужной долей здравого смысла и радостным темпераментом», – записывает Мать Тереза. Не обязательно совершать что-то из ряда вон выходящее, достаточно просто полностью принадлежать Богу. И в этом настоящее счастье! Сестры Ордена милосердия, которые кроме традиционных монашеских обетов бедности, безбрачия, послушания дают еще обет служения беднейшим из бедных, живут так же, как и их подопечные. Их собственность – сари, сандалии, зонтик на случай дождя, тощий матрас. Монахинь отличает только маленькое распятие у левого плеча.
Их задача – говорить людям о любви Бога. А говорить людям о любви Бога значит для них чистить, мыть, стирать, бинтовать, проявлять чудеса терпения, выносливости и отсутствия брезгливости (ран прокаженных сестры ордена касаются без перчаток), иногда находиться под пулями (как, например, в Белфасте или в Эфиопии). Такая любовь не знает национальных и религиозных барьеров: любовь Бога к людям не имеет границ.
Но всегда ли сестры могут быть проводниками такой любви? Это Мать Тереза определяла безошибочно – по улыбке тихой радости, отражающей душевную собранность и покой: «Если я вижу, что какой-то из сестер не хватает спокойствия, я запрещаю ей идти к бедным. У них достаточно причины печалиться; разве мы можем осмелиться обременить их еще и нашей собственной меланхолией?» Ради этих обездоленных, нищих и отверженных сестры ведут жизнь, исполненную молитвы и жертвы, сознательно борются с попустительством к самим себе, со стремлением к комфорту. Для этого надо стать воинами, одетыми в сари. Для этого надо проявлять больше любви друг к другу, просить благодати прощать друг друга.
