— Нет, не пошёл. Мать принесла сухую череду и сказал, чтобы я заваривал и протирал пятна. Я так и делал, пока рука не начала болеть, а черные пятна не покрыли всю кисть. Обратился в лечебницу, но и лекари не могут ничего сделать, а пятна с каждым днём всё растут, — упавшим голосом пояснил он.
Понимаю, страшно, когда с тобой происходит что-то непонятное, и никто не может помочь.
— Авраам Давидович, будьте добры иголку, — повернулся я к Когану.
— Да-да, конечно. У меня всё готово, — он вытащил из кармана белого халата шприц и протянул мне.
Я сначала хотел уколоть чёрную руку, но ничего не получилось. Кожа настолько затвердела, что даже игле не поддавалась.
Уколол палец пока ещё относительно здоровой руки и втянул носом. С первых же секунд мне стало всё ясно.
— Вы имеете отношение к анобласти? — спросил я на всякий случай, хотя понимал, что простолюдина вряд ли близко подпустили к аномалии.
— Никакого, — заверил он. — Я даже рядом с ней никогда не был. Ужасы всякие рассказывают, поэтому стараюсь держаться подальше.
— Хм, а чем вы занимаетесь? — заинтересовался я.
— Работаю, никуда не лезу больше. На свадьбу хочу накопить… Вернее, хотел. Теперь уж какая свадьба, — горестно вздохнул он. — Мать жалко. Если помру — одна на старости лет останется. Некому о ней позаботиться.
— Не помрешь, — уверенно произнёс я. — И свадьбу сыграешь. Я знаю, как тебе помочь.
Я поднялся со стула.
— Вы серьёзно? — с надеждой спросил Михаил. — Вы сможете меня вылечить?
— Смогу. У меня даже есть готовый рецепт такого средства. Вечером будет готово.
— О, я буду вам так благодарен, если избавите меня от этой заразы! Отдам все деньги, что удалось накопить, — с жаром заверил он и хотел пожать мою руку, но едва пошевелился, как тут же сморщился от боли.
У него даже дыхание перехватило. Силён манарос, но я сильнее.
— Скажите, а где вы работаете? — уточнил я, до сих пор не понимая, как он мог подцепить паразита. Ну не по воздуху же? Тогда бы куча других пострадавших была.
— Я работаю слесарем в автомастерской. Поэтому и подумал сначала, что черное пятно — грязь. К концу смены у меня всегда черные руки… А-а-а, я понял! — он хлопнул себя по лбу, за что тут же поплатился сильной болью.
— Что именно вы поняли? — уточнил Коган, когда мужчина наконец-то вздохнул.
На этот раз он даже побледнел. Даже представлять не хочу, какие боли он испытывает.
— К нам пригнали вездеход, который сломался в аномалии. Я его ремонтировал.
— Всё ясно, — кивнул я и двинулся к выходу.
Когда распахнул дверь, чуть не ударил девушку, которая, по всей видимости, пыталась подслушать наш разговор. Она резко отпрянула, затем метнулась к своему жениху.
— Мишенька, ну что?
— Всё хорошо, Дашенька. Обещали помочь, — услышал я его радостный голос.
Коган прикрыл дверь палаты, и мы двинулись к лестнице.
— Я таки настаиваю, чтобы платил не этот несчастный влюблённый, а мой братец. Если не смог вылечить больного, то пусть платит за него. Будет ему урок! А то последнее время задаваться стал…
— Согласен, — кивнул я.
— Только не забудьте, пожалуйста, про мои десять процентов, — прошептал ушлый лекарь.
— Не забуду, — усмехнулся я, вышел из лечебницы и поехал в лабораторию.
Для изготовления зелья от манароса у меня было всё необходимое. Быстро его приготовил — все же опыт не пропьешь. Затем вытащил один из дневников Филатовых и принялся искать, пытаясь выяснить что за паразита подцепил молодого человека.
Эфир манароса, которым заразился Михаил, не был мне знаком, но я вспомнил, что в дневниках было описано что-то похожее.
Пролистав пару толстых фолиантов с рецептами с использованием манаросов, я нашёл упоминание растения под названием пеперомия. Обычная пеперомия не обладала никаким особенным эффектом и использовалась лишь как комнатное растение, благодаря оригинальной форме листьев и регулярному цветению. Но, напитавшись маной, цветок покрывался толстым слоем «брони», отчего его листья не могло есть ни одно травоядное животное.
Уж не «броня» ли пеперомии покрыло тело мужчины? Как только манарос «отвалится», мне нужно будет его изучить. Я всё больше убеждаюсь, что аномальные области очень опасны, и от них можно ожидать чего угодно.
Я вернулся в лечебницу. Коган встретил меня на крыльце, с кем-то разговаривая по телефону.
— Не надо делать мне нервы! Когда будут новости, я сам с тобой свяжусь. Я таки не могу работать, когда меня постоянно дёргают и требуют ответа. Всё! Жди моего звонка и не смей трезвонить! — выкрикнул он и прервал звонок. — Прошу прощения, господин Саша. Братец меня целый день одолевает. Сил нет терпеть его бесконечные вопросы. У вас всё готово?
— Конечно, — кивнул я и прижал руку к карману рубашки, в котором лежала пробирка.
Мы поднялись в палату Михаила. На этот раз девушка сразу запротестовала и сказала, что не выйдет и будет наблюдать за тем, что мы будем делать с её женихом.
— Милочка, никто вас не выгоняет, но вы должны делать то, что говорит Александр, — строго сказал лекарь.
— Хорошо. Надеюсь, вы знаете, что делаете, — буркнула она.
— Можете не сомневаться.
