Это был Шустрик. Он яростно набрасывался на статуэтку лошади, которую я неосмотрительно оставил на тумбочке, а не спрятал в шкаф.
— Прекрати! — повысил я голос, когда Шустрик в очередной раз занёс хвост для удара.
Зверёк вздрогнул от неожиданности и защебетал.
— Знаю-знаю, лошадь тебе не нравится, но так ты ничего не добьёшься. Я надеюсь, что скоро она перестанет раздражать тебя, — я убрал фигурку в шкаф и взял зверька на руки.
В это время в комнату заглянула Лена.
— Что тут творится?
— Шустрик упражнялся, — ответил я, спустил зверька на кровать и вытащил из тумбочку ведьминскую книгу.
— Ого, какая она необычная, — зачаровано выдохнула Лена и провела пальцем по черной, потрескавшейся обложке с тиснением в виде символов. — Можно заглянуть внутрь?
— Можно. Но ты ничего не поймешь.
Лена взяла книгу, опустилась на кровать рядом с Шустриком и осторожно перевернула обложку. Я больше не видел тех незнакомых знаков, которые были раньше, передо мной был читабельный текст — подробное изложение ритуала подчинения любимого.
— Как они могут разбираться в этой абракадабре? Ничего же не понятно. Даже на буквы не похоже, просто значки, — задумчиво проговорила она, перелистывая книгу.
— Это точно, — кивнул я. О том, что теперь и мне открылись тайные знания ведьмаков, я не стал говорить. Никто об этом не узнает.
— А зачем тебе эта книга? Что ты с ней собираешься делать?
— Ничего. Просто раритетная вещица. Правда она такая старая, что скоро наверняка рассыпется, но до этого времени буду хранить у себя. Вообще-то я люблю старинные вещи.
— Да? Не знала. Тогда тебе нужно прийти к нам в гости, и я покажу тебе драгоценности моей прапрабабки Феодосии. Она была та ещё модница, поэтому заказывала эксклюзивные вещи. Правда, теперь их не надеть.
— Почему?
— Абсолютно нелепые вещицы. Диадема с острым трезубцем, кулон с выпуклой мордой рогатого барана, кольцо в виде двуглавой змеи, — перечислила она. — Я предлагала отнести их в ломбард, но матушка категорически против. Говорит, что мы должны хранить эти украшения как память.
— Она права. Духам приятно, когда о них помнят. Они это чувствуют.
— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво посмотрела она на меня.
— Читал где-то, — пожал я плечами, забрал книгу и убрал обратно в тумбочку.
Не хватало ещё чтобы Шустрик и до неё добрался, а то нервный он какой-то.
А по поводу духов — это была чистейшая правда. В прошлой жизни мне доводилось общаться с призраками, и они рассказывали мне многое про загробную жизнь. В том числе и о памяти, что хранят о них живые.
Мы успели немного понежиться с Леной в кровати, пока её родители не засобирались домой.
— Ты завтра пойдёшь на учёбу? —спросила она, наспех застёгивая блузку.
— Конечно. Надеюсь, сегодня не было Фармакологии, а то Боярышников придумает очередное наказание.
— Была у вас Фармакология. Я Сеню видела в коридоре. Он переживал, что ты снова пропускаешь занятия этого надутого индюка Боярышникова. Он у нас тоже ведет две пары в неделю. Жутко неприятный тип. И препод из него никакой. Всю пару сидит, уткнувшись в записи, и читает. Никакого интереса не вызывают такие занятия.
Она поправила юбку, причесала пальцами волосы и, взглянув на себя в зеркало, кивнула.
— Я готова. Провожай.
Мы с Димой проводили Орловых до машины и пообещали заглянуть как-нибудь к ним на ужин.
На обратном пути к дому Дима попытался выведать у меня, что же происходило в Кижах, но я отвечал односложно. Меньше знает — спокойнее спит.
Я вновь поднялся к себе, запер дверь, чтобы Настя снова бесцеремонно не влетела в комнату, затем вытащил книгу и приготовил блокнот с ручкой.
Состояние книги было из рук вон плохое. Я решил, пока листы совсем не раскрошились, нужно переписать всё в блокнот. Как раз до полуночи есть пару часов. А потом я пойду в лабораторию, где мне никто не помешает, и буду избавляться от проклятья Наратуи. Просматривая книгу в дирижабле, я нашёл нужное заклинание. Правда, там речь шла о реальной ведьме, а не о призраке, но я всё-таки надеялся, что оно поможет избавиться от проклятья шаманки.
Лавров Максим Маркович после сытного ужина вышел на террасу, зажёг сигару, привезённую ему по спецзаказу из Доминиканы, и опустился в плетёное кресло, подложив за спину мягкую подушку. Вечер был прохладный, поэтому перед выходом из дома он набросил на плечи халат, а ноги засунул в тапочки из кроличьего меха.
Небо заволокли тяжёлые низкие тучи, не было видно ни звёзд, ни луны. Он обратил свой взор на ворота, виднеющиеся вдали. Там явно что-то происходило.
— Андрюша, что там? — спросил он, указав дымящейся сигаретой в сторону ворот.
Помощник, который словно тень всюду следовал за своим хозяином, быстро ответил.
— Я не знаю, Ваше Сиятельство. Уточнить?
— Уточни и доложи. Не нравится мне это. Суматоха какая-то.
Помощник забежал в дом, схватил трубку домашнего телефона и набрал номер охраны на воротах.
— Алло, Третьяков, ты?
— Да, Андрей Тимофеевич, — послышался грубый мужской голос.
— Что у вас там происходит?
— Ничего особенного. Кораблёв приехал. Сейчас машину досмотрим и пропустим.
