— На следующий день император выгнал Диму из дворца и наложил на ваш род запреты.
— Это я и без тебя знаю! А почему выгнал? — дед подался вперёд. — Что случилось-то? Димка ведь помог справиться с грибом.
— Гриша, этого я не знаю. Но слышал от одного гвардейца из охраны императорского дворца, что лекари до поздней ночи у императора в покоях были. Что они там ему наговорили — одному богу известно, — развёл он руками.
Наступило молчание. Каждый погрузился в свои мысли. Мне же многое стало понятно. Получается, что это не просто слухи, и лекари действительно, подставили отца Саши. Вполне могло быть так же, как и тогда на стадионе с артефактом Сорокина, который останавливал работающее сердце и запускал остановившееся.
Вот только непонятно, почему император поверил россказням лекарей. Одно единственное недоказанное происшествие не могло так сильно повлиять на мнение государя… Или могло? Всё же наследник выжил, поэтому я считаю, что наказание на Филатовых чрезмерно суровое.
Евгений позвал свою Зинку и велел накрыть на стол. Затем мы с дедом помогли ему доехать на кресле, которое оказалось инвалидным, до гостиной. Старики продолжили обсуждать события прошлого, я же обдумывал будущее.
Вряд ли император оказался настолько легковерным. Значит, у лекарей был ещё козырь против отца. Но какой? Нужно ещё раз поговорить с дедом. Возможно, он что-то скрывает от семьи. Мне же предстоит доказать, что отец всё сделал правильно. Для этого я должен добраться до императора. Но как? Вряд ли отпрыска опального рода пустят к главе государства. Скорее всего, даже не доложат обо мне.
Вся ночь прошла за разговорами. Филатов с Ермолиным никак не могли наговориться, а я вздремнул немного, устроившись в мягком кресле. Поезд до Торжка был в семь утра, поэтому в шесть часов дед вызвал такси.
— Плохо мне без зрения, — пожаловался Ермолин, провожая нас до двери. Угрюмая, невыспавшаяся служанка толкала его кресло. — Протезы мне уже делают, скоро на ноги встану. А вот как жить без глаз — не знаю.
— Шурик, ты же помог отцу Воробьёва. Может и Жене поможешь? — вполголоса спросил дед.
— Можно попробовать, — кивнул я и обратился к Евгению. — Уберите очки. Хочу посмотреть на ваши глаза.
Тот с готовностью послушался, и я внимательно посмотрел на широко раскрытые глаза. Никаких повреждений я не увидел, но весь белок глаза был испещрён красными прожилками. Воспаление? Возможно. Но почему мужчина не видит?
Я пообещал, что сделаю эликсир, но не могу гарантировать, что он поможет. Ермолин обрадовался и сказал, что если уж Филатов взялся за дело, то обязательно решит проблему.
— Поедем сначала к нашему особняку. Хочу хотя бы издали на него посмотреть, — сказал дед, когда мы сели в машину.
— Может, не стоит? Зачем бередить душевную рану? — напрягся я. И так полночи старик грустил, вспоминая былые счастливые деньки.
— Эх, ты прав, — кивнул он. — Обратно мы его никогда не вернём. Так нечего и мечтать.
Когда мы уже подъезжали к вокзалу, позвонила баронесса и сказала, что брат чувствует себя хорошо, и она останется у него на несколько дней. А также заверила, что как вернется, сразу же расплатится со мной. Сумму мы не обговаривали, поэтому мне даже стало интересно, во сколько она оценит возможность побыть с любимым братом подольше.
Билеты пришлось покупать самим, поэтому экономный старик Филатов приобрёл самые дешёвые, и всю дорогу до Торжка прохрапел на верхней полке плацкарта. Я же не сомкнул глаз из-за какофонии звуков: смех, пьяные выкрики, детский плач, топот и хлопанье дверьми. К такому я не привык, живя много лет в уединении, поэтому просто зажал уши подушкой и ждал, когда прибудем на место. В следующий раз обязательно возьму с собой какое-нибудь средство от шума. Например, усыпляющий газ. Но не для себя, а для остальных пассажиров.
Вернулись мы в Торжок в полдень и сразу поехали в лавку. Сегодня в ней торговала Лида, которая всегда заменяла деда, если тот отлучался. На этот раз видок у нее был просто замученный. А уж как она обрадовалась нашему появлению…
— Все распродано, — сообщила она нам, — нужны новые сборы.
Мы с дедом сразу занялись их составлением. Удовлетворить свое любопытство Лида смогла лишь когда ее покинул последний покупатель и мы остались в лавке одни.
— Удалось помочь брату баронессы? — спросила она,
— Да. Она осталась с ним на несколько дней, — ответил дед, аккуратным почерком подписывая упаковки с чаем. — Мы с Шуриком заезжали к Жене Ермолину. Помнишь его?
— Евгения Фёдоровича? Помню, конечно. Он на нашей свадьбе отплясывал с графиней Милославской. Еле остановили её мужа от дуэли. Всё равно бы проиграл. А что?
Мы с дедом рассказали обо всём, что узнали. При упоминании о муже, у Лиды на глазах выступили слёзы, но она сдержалась.
Вскоре явилась та самая женщина, которая накануне требовала продать ей сердечный чай. Я, как и обещал, подарил ей упаковку под неодобрительный взгляд насупившегося старика. Он продолжал утверждать, что имперцы из-за неё к нам нагрянули с проверкой.
