– Ну, ты, наверное, знаешь какие-нибудь секретики?
Нет. Не знаю, поэтому я долго думала, прежде чем ей ответить.
– А какие секретики тебе нужны? Делай то, что хочешь сделать. И будь настоящей: если ты будешь неискренней, ты будешь похожа на Шарон Стоун недоделанную.
– А почему ты переехала сюда к нам?
Я отрезала себе кусочек лимона и обмакнула его в сахар.
– А теперь мы плавно подошли к теме, почему с женатыми лучше не связываться…
Пока я ей рассказывала про Антошу, чай уже успел остыть. Он был уже не горячий и не сладкий.
– Ты жалеешь?
– Нет. Не будь этого, я бы не оказалась здесь. Все, что ни делается, делается к лучшему.
Она хмыкнула.
– Я бы не кидалась такими сильными словами.
Я хмыкнула ей в ответ и уверенно сказала:
– А я за них могу ответить, потому, что даже хуйня происходит для того, чтоб ты что-то поменяла в своей жизни.
– Ты думаешь?
– Я знаю.
Я разглядывала серый военный корабль со всякими радарами и с белым, чётко нарисованным номером 105. Какой же он огромный. Я казалась себе крошечной. Когда я посмотрела вниз, у меня закружилась голова. Как же глубоко он уходит в воду.
От моря воняло протухшей тиной. Как же это мерзко. Люди на набережной чересчур громко разговаривали. Как дикие! Непонятно, откуда приехали… Что, потише нельзя? Особенно бесила женщина в дурацком зеленом плаще. Да у меня бабушка такой не оденет. Меня затошнило от его цвета.
– Будешь мороженое? С орешками?
– Да иди ты на хуй со своим мороженым!!! – как истеричка заорала я. – Ты не видишь, меня тошнит?!
Он обиделся и ушел. Я чуть не заплакала.
Терпения. Терпения вам и вашим близким. Единственный совет тем, кто бросает курить.
– Прости меня. Мне, правда, плохо. Очень.
Неподалеку от фонтана курила пара. Их дым долетел и до меня. Эти ужасные подростки!!! Да ещё и одеты, как фрики! Фу!!! Ненавижу!!!
– П….. сы тупые!!!!! И вообще, почему все курят прямо на набережной – здесь же дети!!!!
Мне хотелось рыдать. Я ненавидела весь белый свет.
Дима молча обнял и поцеловал меня.
– Ты курил два часа назад… Боже, как же вкусно.
От этого солено-горького привкуса я сошла с ума. Давно мы так долго не целовались, но я задыхалась. Мне казалось, что я не могу дышать, что мне не хватает кислорода, и воздух какой-то пустой. Больше всего на свете я жалела, что вообще, когда-то начала курить…
P. s. больше с сигаретой меня никто не видел. Не верьте людям, которые говорят, что бросить курить невозможно. Они вас обманывают.
– Я не могу. У меня сегодня после вчерашней тренировки всё болит.
– И у меня. У меня вообще синяк…
– А мне холодно. Я замерзла.
– И мне. Давай завтра?
– Ну, что ж, нашим легче.
Я достала листок и карандаш. Сейчас я постоянно рисовала. Мои руки были чёрные от карандаша, а на ногти было страшно смотреть, но наконец я могла себе это позволить. Я же не работала больше с гостями.
Если б я так занималась, я б не умела и десятой доли того, что я умею. Раньше я не жалела времени и себя. Я хотела быть первой. Не обязательно быть лучше других, но всегда нужно быть лучше, чем вчера, а ещё мне это нравилось. Я люблю это. И я не хочу уходить из клуба. Тем более, сейчас, когда я могу просто здесь находиться. Мне достаточно просто ощущать этот запах. Это для меня, как наркотик.
– С тобой хочет поговорить Андрей Викторович, – почему-то нервно сказала Люся и сразу же ушла.
Интересно, о чем?
– Будешь виски? – он задёрнул толстую тяжелую шторку випки.
– Нет, спасибо.
– А что ты сразу так напряглась?
Он очень долго звенел стаканами, медленно наливал виски и целую вечность накладывал себе кубики льда. Наконец, он отпил и приблизился ближе.
– Ты очень красивая.
– Спасибо. Я знаю.
Он приблизился ещё ближе. Я даже услышала его дыхание.
– У тебя очень вкусные духи. Как называются?
– Полнейшая безвкусица.
– А что тебя так рассмешило? Мне же, правда, нравится.
– Из-за них мне пришлось покинуть свой родной город.
– Тебе идёт грустное лицо.
– Да. Мне говорили.
Он начал целовать меня в шею. Я его остановила.
– Не бойся. Нас никто не увидит, – понял он по-своему.
– 1000$
– Что?!
Я повторила.
– Ну, это очень много. Ритуль, у нас нет таких цен.
– Не хочешь – не надо.
Я вообще нисколько не расстроилась и хотела уже идти.
– Стой. Я согласен.
Хватит уже! Нельзя! Нельзя этого делать.
– Нет. Нельзя этого делать.
– Чем больше ты мне отказываешь, тем больше я тебя хочу, – он расстегнул мне молнию на платье.
Похоже, мне никуда не деться.
– Ты подписала себе смертный приговор.
– Конечно, все уже в курсе. В любом клубе везде есть глаза и уши.
– Ты знаешь, кого любит Люся? – продолжила Кати, – Андрея Викторовича!
Упс… Хотя… Я здесь не причём…
Люся не заставила себя долго ждать. Она выхватила карандаш у меня из руки. Он оставил толстую серую линию у меня на листке.
– Ты почему сегодня не занималась с девочками? – это была холодная выжигающая ненависть.
– Вообще-то, это твоя работа, как администратора, – снова пришлось показать мне зубы. Я её понимаю. Я получила то, что хотела она. Как, впрочем, и всегда, но на этот раз случайно…
Рисунок был безнадежно испорчен.
