Поехать в родительский дом предлагает, как ни странно, Джон, и Шерлок смотрит на него удивленно, не в силах поверить в то, что услышал.
- Гештальт должен быть завершен, - поясняет Джон, включая психотерапевта, - ты сам почувствуешь себя лучше, посмотришь в глаза своим страхам.
- Хоть завтра поедем в Бартс и весь день простоим на крыше, - огрызается он, но Джон раз за разом возвращается к этой теме.
Шерлок отказывается долго и упорно, но Джон умеет убеждать, и в конце концов, они действительно, Шерлок поражается собственной мягкотелости, едут в правительственной машине в поместье Холмсов. Шерлок молчит всю дорогу, хмуро глядя в окно, и Джон держит свою руку на его колене, давая понять, что рядом. Это немного успокаивает Шерлока, но перед самым домом он опять начинает нервничать. Машина остается за воротами. Шерлок открывает скрипучие ворота ключом, переданным им Майкрофтом, оглядываясь. В саду царит запустение. Дорожка теряется в зарослях сорняков, крапива, вымахавшая по пояс, заполонила собой все пространство, занятое ранее розами и георгинами, обступила деревья и кустарники, завладела этим местом. Несмотря на жаркий день, в саду темно из-за дико разросшихся вишен.
- Как в Мэндерли, - тихо произносит Джон.
- Кто-то зря получает Майкрофтовы деньги, - бурчит Шерлок, которому сравнение ни о чем не говорит (возможно, знал раньше, но удалил). – Не вижу, чтобы за этим местом присматривали. Здесь давно не ступала нога человека.
Они продвигаются по едва виднеющейся дорожке вперед, к дому, такому же запущенному, заросшему диким виноградом и мхом. Поляна перед домом едва различима в зарослях сорняков. Скамейки и небольшой фонтан, несколько статуй едва угадываются в этих джунглях. Шерлок старается заглушить всплывающий в голове детский смех, голос матери, жужжание пчел и ворчание отца. Он целеустремленно идет к дому, который своей заброшенностью напоминает выброшенного на берег кита – огромный, нелепый и мертвый. Шерлок долго возится с замком, стараясь не смотреть по сторонам. Слишком уж оживляют память эти потемневшие каменные стены, это забытое у входа кресло-качалка, скрипящие на ветру качели. Голоса призраков никак не хотят покинуть это место. Джон отбирает у Шерлока ключи и сам открывает заржавевший замок. Внутри дом выглядит еще хуже, чем снаружи, потому что внутри осталось догнивать и пылиться прошлое. Мебель, накрытая чехлами, завернутые в полиэтилен люстры и бра, занавешенные картины скрадывают узнаваемость, а запах тления и сырости не воскрешает былого. Шерлок рад этому, он не хочет еще и видеть призраков, призраков читающих газеты и пьющих чай, играющих с деревянной лошадкой, ссорящихся, мирящихся, молчащих… Шерлок не выдержит, если увидит кудрявого темноволосого мальчика, поднимающегося наверх в свою комнату, или высокого мужчину с книгой в руках. Джон берет Шерлока за руку, выводя из легкого транса.
- Как пройти на крышу? – спрашивает он.
Шерлок показывает направление и покорно следует за Джоном, поднимаясь по узкой пыльной лестнице. Дверь на крышу поддается напору Джона с трудом, но когда они все же выходят на этот простор, так близко к синему, как глаза Джона, небу, на Шерлока накатывает волна воспоминаний: запах прелой вспаханной земли, далекие крики грачей, матушка в крови и слезах, наступающая каблуком на цепляющиеся за камень пальцы, звук упавшего тела, разрастающийся жар в теле. Шерлок даже подносит руку ко лбу, чтобы убедиться в повышенной температуре, но нет, все это всего лишь игры разума, иллюзия.
- Пойдем, - Джон, сам того не зная, тянет его туда, где все случилось много лет назад.
Шерлок послушно идет, стараясь не вспоминать, но воспоминания, эти призраки прошлого, настырно лезут и лезут в уши и в сердце.
- Забудь, не вспоминай, - слышит он мамин голос.
- Дай свою гребаную руку, - слышит он срывающийся голос отца.
Шерлок зажимает уши руками и запрокидывает мокрое из-за пролитых слез лицо к небу.
- Пойдите прочь, - шепчет он, - оставьте меня в покое…
Крепкие руки Джона обнимают его, успокаивая. Шерлок постепенно приходит в себя. Он все еще взволнован, но уже достаточно владеет собой, чтобы подойти к краю крыши и заглянуть вниз, на заросший травой дворик. Ожидаемо, тела отца внизу нет. Шерлок неслышно вздыхает с облегчением и поднимает глаза на окружающий простор, зеленые поля и синее бескрайнее небо. Он отпускает прошлое и прощается. На душе легко и пусто. Джон был прав, это нужно было сделать. Шерлок покидает это место без сожаления, слез и обиды, так и не заглянув в фамильный склеп. Возможно, однажды они с Майкрофтом наберутся смелости и избавятся от этого груза наследия предков, а пока пусть стоит заброшенный и забытый. Не надо беспокоить мертвых.
Это утро начинается привычными сонными объятиями и неспешным размеренным сексом. Джон восхитительно хорош в своей утренней жадности до тела Шерлока, Шерлоку нравится такая одержимость, он сам, в своем роде, одержим Джоном. Утреннее солнце льется в приоткрытое без штор окно – причуда Джона, который не может выносить вида штор на окнах.
