Савелий звонит в половину шестого вечера. Я только-только зашла домой после работы в гончарном кружке.
- Привет! Какие новости? - его голос серьёзен, но всё же заставляет меня улыбнуться.
Мы сделали всё, что было возможно. И наверное, справились бы с мамой и братом без него. Наверное, мы всё смогли бы сами. Но победа далась бы нам куда большой ценой.
И ещё я думаю, что во всей этой ситуации.... сложной, нервной, тяжёлой, - все эти дни мы заботились о папе. И только Савелий заботился обо мне.
- Привет! Новостей нет, к счастью. Всё хорошо. Спокойно. Я собираюсь приготовить бефстроганов. Как, кстати, ты к нему относишься?
- Хмм. Максимально положительно. - И дальше аккуратнее: - У тебя есть все нужные продукты?
Снова охватывает приятное волнение.
- Нет, собственно, мяса и сметаны.
Он размышляет, но видимо, не решается предложить больше:
- Я мог бы оформить тебе доставку.
Одно из двух: либо мажется, либо нервничает.
- Я бы, честно говоря, выпила бокал вина.
- Я могу привезти. Белое? Красное?
- На твой вкус. Это было бы чудесно с твоей стороны, но с меня тогда ужин.
Закончив разговор, я отправляюсь чистить картофель. К тому времени, как ставлю кастрюлю на плиту, в ушах от волнения бахает. Принимаю душ, сушу волосы. И в тот момент, когда Савелий звонит в дверь, от предвкушения увидеть его, пальцы на ногах подгибаются.
Он, как и в прошлый раз, занимает собой половину прихожей. Так плохо было в прошлую встречу. Так невыносимо тоскливо на душе.
Наверное, мы оба об этом думаем, потому что пару секунду он молча стоит с пакетом.
Потом протягивает его мне. Неуклюже клюю его в щеку. Он кладёт ладонь на мою талию на секунду, и мне вдруг кажется - будь мы в другом месте, уже бы занимались любовью. Но эта прихожая слишком хорошо помнит прошлую встречу.
Пока Савелий снимает пальто, разувается, я раскладываю на кухонном столе продукты.
- Где ты достал такую красивую на вид говядину! - восхищаюсь.
- Три магазина объехал. В это время всюду остатки... Я закину вино в морозилку?
- Да, пожалуйста.
- Красивая пижама.
- Это шёлковый домашний костюм. Но спасибо. Как дела на работе?
Господи, мы как актёры перед залом зрителей. Всё это вообще неважно.
Я позвала. Он приехал.
- Нормально. Лучше, чем могло бы быть. - Он хлопает дверкой морозилки и присаживается за стол. А я, повязываю фартук, принимаюсь резать мясо. - Спасибо тебе и твоему приглашению, давно не ел домашнюю еду.
- Это фирменный рецепт моей мамы. Впрочем, я так давно не готовила, что вполне могу всё испортить.
Он улыбается, а я стою с длинным ножом и судорожно вспоминаю — нужно резать вдоль волокон или поперёк?
- Ты сегодня был в моём бывшем суде? Как там?
- Все ходят с унылыми физиономиями. Крыша на пятом этаже протекла.
- Серьёзно?
- Да. Рабочие бегают, проходной двор, а не суд.
- Как такое могло случиться? Здание же почти новое.
- Я так и думал, что без тебя там всё развалится.
Смеюсь. Отправляю мясо на сковородку к уже обжаренному луку, мешаю. А потом поворачиваюсь к Савелию. Он игриво разглядывает меня, а потом произносит:
- Терпения совсем не осталось. Иди уже ко мне.
И я иду. Забираюсь к нему на колени и обнимаю изо всех сил за шею, а он обнимает меня. И так это приятно и нужно, что мы оба громко, в унисон выдыхаем. А потом усмехаемся.
- Спасибо, что ты легко и быстро откликнулся, когда мне понадобилась помощь. Я никогда это не забуду.
Он хочет что-то ответить, но я прижимаю пальцы к его губам.
- Не закончила. Я всё время думаю о той ситуации с «ОливСтрой», и мне кажется.... может, я дура такая, но мне кажется, там что-то другое произошло. Ты бы меня не подставил. Но когда я думаю об этом, мне становится очень плохо, потому что я представляю, как тяжело тебе было ощущать себя предателем, не имея возможности оправдаться - Для справки: адвокат не может слить тайны своего доверителя. А Савелий хороший адвокат.
- Я тебя люблю, - говорит он, и у меня внутри всё загорается.
Мы смотрим друг другу в глаза.
- Ты уверен?
- Я тебя люблю, Александра Дмитриевна Яхонтова. Так сильно, как только способно любить моё сердце. Каждый раз, когда ты о чём-то просишь, я ощущаю восторг. Жаль, что ты просишь только в экстренных ситуациях, когда всё совсем плохо, и радоваться долго не приходится.
Мы легонько целуемся, и у меня душа скручивается в узел. Он сжимает мою талию крепче. И я тону в нежности.
- У меня вообще-то есть к тебе ещё одна просьба.
- Конечно, - охотно кивает он.
Поглаживаю его плечи, затылок. Все эти дни он был предельно собран и напряжен. Метался между судами, работой и больницей. Он приезжал каждый день, чтобы сказать мне пару слов, переговорить с врачами. Он включился так, как будто мы в браке с десяток лет. Он... так сильно обо мне заботился. Даже Коля с Любой были восхищены и согласились, что он молодец. Хотя они себе даже не представляют, степень загруженности и ответственности адвоката уровня Савелия.
Видеть его было большим счастьем. Разговаривать с ним. Просто знать, что он есть. И подпитываться во время коротких объятий.
- Я бы хотела ребёнка.
Он моргает и слегка меняет тон на осторожный:
- В смысле «ребёнка»?
