Увидев меня, она искренне улыбается. Буквально расцветает. А у меня слова застывают на языке. Что неебическая редкость. Поэтому, обойдя капот, просто открываю ей дверь.
— Ух ты, как галантно, — хвалит Александра звонко. Прежде чем сесть в машину, ненадолго задерживается рядом. Медлит. Поднимает глаза, и мы смотрим друг на друга в упор. — Вы всегда такой джентльмен или только по воскресеньям?
— Простите за опоздание, Александра Дмитриевна. Оно непростительно, и я полностью раздавлен.
Она моргает, чуть смутившись.
— У вас мокрые волосы? — Она действительно касается моих волос, проверяя. Пробегается по затылку пальцами, и волна холода разливается по шее и спине.
Александра ведет себя запросто, словно каждый день мы только и делаем, что трогаем друг друга.
Я чуть отшатываюсь, просто потому, что нервный после ночи, не ожидал. Она сразу отдергивает руку, и я удерживаюсь от того, чтобы поймать ее ладонь и положить обратно.
— Я же говорю, спешил.
— Вас ведь продует! Садитесь в машину скорее!
Она сама быстро юркает в салон.
Я снова обхожу капот и занимаю водительское кресло. Александра уже пристегнута. Руки на коленях. Поза напряженная. Можно начинать заседание.
Усмехаюсь. Машина трогается.
— Проспали? Или.... — Александра вдруг прижимает ладонь ко рту. — Савелий, а вы вообще спали сегодня? — На её лице отражается догадка, и уголки губ по-детски опускаются: — Только не говорите, что это все роллы!
Александра
Странно чувствовать себя настолько розовой, словно фламинго или.... ну, будем честны, — поросенок. Но Люба, а это ее спортивный костюм, уверила, что мне идет. Прошлым вечером оказалось, что надеть на природу совершенно нечего, и я, посыпая голову пеплом, позвонила золовке.
Я в машине Савелия, и один этот факт вызывает море переживаний. Ду-ше-раз-ди-ра-ю-щих. Изо всех сил стараюсь этого не показывать.
Но Боже мой, какой он потрясающий в этой черной футболке и светлых свободных штанах! Повседневная одежда немного развеяла дьявольский флер и снизила градус охватившего меня торжественного ужаса, хотя Савелий... по-прежнему высоченный, как башня, и оттого очень значительный.
Пристегиваюсь.
Он усаживается за руль. Моя ладонь, которой я трогала его волосы, немного горит. Савелий устало трет лицо, и я первой нарушаю молчание, спросив, спал ли он сегодня.
Следом на меня обрушивается понимание: он же спешил на свидание с «котенком». И клубок фантазии уже не остановить. Разумеется, они занимались сексом, Савелий не в том возрасте, чтобы за ручку держаться. Но ранит даже не это.
Ему было настолько весело, прекрасно и замечательно, что они с «котенком» не спали целую ночь. Это уже заявочка на серьезные отношения, родство душ и все такое. Я представляю себе романтическую прогулку на кораблике, обнимашки под пледом, зажигательные танцы под фонарем, как из рекламы по телику. Смотрю на Савелия... Сомнительно, конечно, но...
Но мои комплексы мгновенно, словно из огромного шприца, впрыскивают в кровь стыд.
Потому что я скучная.
Тухлая серая мышь.
В западне.
Если я выйду из машины, мне придется вернуться домой и признаться, что очередное свидание сорвалось, выслушать унизительные слова утешения от близких. Когда Савелий опаздывал, я, честно говоря, была в отчаянии. Думала даже поехать в какой-нибудь торговый центр и отсидеться там.
Восклицаю с упреком:
— Только не говорите, что это все роллы!
Он хрипло смеется:
— Вы меня ревнуете, Александра?
Надо остаться в этой чертовой машине и прекрасно провести чертово воскресенье. Чего бы это ни стоило. Одно дело — надеть поросячьего цвета костюм, другое — быть выставленной в нем из тачки посреди города.
Я вытягиваю ноги.
— Если вы любитель бега на столь... хм, длинные дистанции, то я, пожалуй, пас. Слишком много работаю, чтобы так напрягаться, — неловко смеюсь.
— Я любитель самого разного бега, мы можем обсудить это в подробностях. И, если вам так интересно, я провел эту ночь в ОВД. — Савелий называет район.
Радостно к нему поворачиваюсь:
— А вот это вполне по мне.
На самом деле я беспокоюсь, — у него явно что-то стряслось, и он непроизвольно хмурится, — но вида стараюсь не показывать. Наверное, на заботу о Савелии права я не имею. Он мне просто не поверит.
— В качестве... кого, Савелий Андреевич?
— Одна небезызвестная организация постаралась спровоцировать скандал вокруг доброго имени моего доверителя.
— Вешневецкого, что ли? Или у вас есть кто-то с еще более «добрым» именем?
Он надевает темные очки и усмехается:
— Будем сплетничать?
— А давайте.
— Тогда вернемся к бегу. Что там насчет ваших любимых дистанций? Ехать долго, я с удовольствием послушаю.
Пресек, но тактично, переведя тему на меня.
— Насколько долго? Может, вы хотите позавтракать?
— Я ни за что не остановлю эту машину в пределах города из опасения, что вы выпрыгните и сбежите, — говорит Савелий буднично, но при этом продолжает хмуриться, и в итоге его слова звучат довольно жестко.
