У всех есть предел, после которого ставится все равно. Я свой, видимо, перешагнула.
Савелий рассматривает меня. Опускаю глаза, потому что просто не могу иначе. Я так давно не была на настоящем свидании, так давно не ощущала себя женщиной, что робею как подросток. Но не жаловаться же ему на это?
Девушкам тяжело в суде. Мы попадаем в систему еще совсем юными, и приходится за короткий срок становиться жестче мужчин, чтобы те нас уважали. Я стала такой жесткой, что не понимаю, как обратно вернуться. А вернуться хочется.
Хотя бы на крошечный шажочек.
Я просто не вывожу больше. Я не вывожу!
Мое сердце как будто в три раза увеличивается, растерянность колет кончики пальцев. Савелий отстегивается и тянется ко мне.
___
Вот теперь я вздрагиваю, когда он прижимается щекой к моей щеке. Но не отшатываюсь. Наоборот, льну сама, и он делает вдох.
Прикосновение губ можно назвать осторожным.
Савелий целует меня в щеку один раз, второй, места касания искрятся, и я закрываю глаза. Он не спешит, даже выжидает, и я отвечаю робким поцелуем. Это так смело, но и отказаться немыслимо! Он ведёт носом по моей коже. Целует меня в подбородок, в уголок рта.
Искры уже всюду: на нас, на приборной панели, в воздухе. Савелий ласкает меня очень легко и неспешно, а они жгут. Всю меня терзают. Я так сильно нервничаю, ужасно боюсь сделать что-то неправильно. Боюсь продолжить, и еще больше — что все закончится.
Савелий чуть отстраняется. Его дыхание мятное, и у меня во рту скапливается слюна. Повинуясь порыву, веду пальцами по его лицу. Как он мне нравится. Как безумно нравится! Сейчас заплачу.
Я пытаюсь быть смелой. Надеюсь, он не чувствует себя так, будто его партнерше пятнадцать.
В следующую секунду Савелий льнет к губам, и мое сердце останавливается.
Сначала он пробует. Раздумывает, медлит или наслаждается, превращая момент в особенный. У меня внутри все в узел скручивается от этого выжидания, сомнений и страха перед будущим. Я жадно вдыхаю запах, а когда Савелий втягивает в себя мой, я загораюсь, осознавая, как много его во мне и меня в нем. Мы одновременно приоткрываем глаза, словно проверяя, что происходящее не сон. Сердце уже бахает от панической серьезности ситуации. И, словно согласившись с реальностью, мы начинаем увлеченно целоваться.
Язык Савелия тоже мятный, с каждым движением он раскрывает мне рот, чтобы коснуться моего, закрутить лаской. Это настолько приятно, легко и естественно, что неуверенность отступает. Поцелуй становится глубже. Быстрее. Он влажный, сочный. Терпение Савелия лопается, он притягивает меня к себе, и мы целуемся по-взрослому.
Кажется, даже имя свое забываю. Мы впадаем в ошеломляющую дикость, и поцелуи мгновенно перерастают в нечто большее. Я задыхаюсь, когда Савелий жадно зацеловывает мою шею, втягивает в себя кожу, скользит языком. Кайф от его грубоватых ласк искрится по всему телу.
Поцелуи достигают ключиц. Искры концентрируются внизу живота, они так сильно жгут, что приходится раздвинуть ноги и обнять Савелия крепче.
Неподалеку останавливается машина, хлопают двери. Детские крики действуют как сигнал «Стоп», и мы резко отшатываемся друг от друга. Я судорожно хватаю ртом воздух, тру влажную шею. Натягиваю капюшон на голову и съезжаю вниз по сиденью.
— Простите, — бормочу. — Я, видимо, спятила. Не принимайте на свой счет.
Наши глаза на миг встречаются. У Савелия они темные, какие-то особенно внимательные. Он абсолютно серьезен, а у меня почти тахикардия. Понятия не имею, о чем он думает, но кажется, игнорирует каждое мое слово.
— Александра, — для начала напоминает мне мое имя. Причем так его произносит, словно ласкает в интимном месте, и я закидываю ногу на ногу. — Я вот думаю: а на хуя нам с вами это стрельбище?
Мои брови взлетают вверх.
Савелий продолжает:
— Я предлагаю....
— Да. Давайте, — перебиваю поспешно. — Я за.
Что бы это ни значило.
Он кивает. Машина трогается.
— Дайте мне две минуты. Я покажу одно место.
— Ваши любимые кусты у дороги?
Он слегка улыбается.
Мерс противно пищит, требуя, чтобы водитель пристегнулся, но Савелий с полминуты то ли не слышит, то ли игнорирует. А я так смущена и возбуждена, что не смею сделать ему замечание. Когда со мной такое было?
Вырулив на трассу, он наконец пристегивается. Одновременно выжимает газ, и машина ускоряется. Деревья мелькают по обочинам, а потом и вовсе сливаются в сплошной фон.
Мы явно превышаем. Мы превышаем на лишение. И я улыбаюсь! Моё сердце колотится так, что в ушах шумит. Вкус Савелия у меня во рту.
А еще жвачки словно стало больше.
— Она у вас или я ее проглотил? — спрашивает он, словно читая мысли.
Это все, что он сказал мне за это время.
Я аккуратно убираю жвачку в салфетку.
— Украла, видимо. Сорри.
— Будете должны.
Через несколько минут мы сворачиваем в сторону густой рощи. Указателя нет, и дорога пустая. Едем по гравийке, пока слева не появляются, словно из воздуха, кирпичный забор и трехэтажные домики гостиничного комплекса. Вдали звучат выстрелы.
— Там дальше поле и частное стрельбище, не переживайте. Тут безопасно.
— Я поняла. Хорошо.
