Она стартует с пробуксовкой и летит вперед. Я выхожу на середину дороги и развожу руками.
Смотрю своим обидчикам вслед и думаю о мести.
Одна из машин останавливается, в свете фар другой видно, как из окна что-то выбрасывают. Полагаю, мобильник.
Тачки срываются с места и быстро скрываются вдали, а я несусь вперёд!
Небо облачное. Темень.
Очередной порыв ветра прогрызает кости. Меня бьет так, что не могу вытерпеть и начинаю раздеваться. Скидываю с себя мокрые тряпки. Ими даже не обтереться.
Трясет.
Как холодно.
Трясет. В туфлях вода хлюпает. Капец вам, чуваки, вы не знаете, сколько этот костюм стоит.
Пафосные шутки, впрочем, настроения не поднимают. Был бы. Алтай здесь. Мы бы. Непременно поржали. Я даже думаю урывками. Брат. Видишь. Как без тебя живется.
Пялюсь вверх. Небо. Ни звезд, ни луны. Я выжимаю рубашку и сооружаю из нее набедренную повязку. Теперь мобильник.
Где-то здесь он. Мать вашу, примерно.
Еще один порыв ветра едва не заставляет заорать. Холодно. Как же холодно. Это будет смешная история, если я найду сейчас телефон и выберусь.
Трава примерно по пояс. Я сначала долго вглядываюсь в черноту, насколько глаз хватает, ожидая, что экран засветится. Ничего подобного.
Шарю на ощупь.
Ищу телефон. Ищу. Ищу.
Ну же. Хоть бы кто-то позвонил.
Трясёт.
И в тот момент, когда кажется, что я рыщу не в той стороне и что вообще понятия не имею, где надо, до ушей доносится знакомая трель.
Подпрыгиваю на месте от радости!
Где?
Взгляд цепляется за тусклый свет метрах в двух, я срываюсь туда. Через жухлую траву, по камням — травмы не имеют значения.
Хватаю мобильник.
На экране надпись: «Яхонтова».
Да ты моя девочка! Я чмокаю экран и принимаю вызов.
— Саша!
— Савелий, привет! Прости, что поздно, надеюсь, ты не спишь.
— Саш....
— Погоди, не перебивай, а то я не решусь! Я понимаю, почему ты меня игнорируешь, и думаю, это заслуженно. Я только хотела напомнить, что у меня давно не было отношений. И может, дело именно в этом, а может, я такой родилась: перегибаю. Веду себя излишне требовательно и невыносимо... Я бы хотела поговорить и, если это возможно, извиниться.
Я закрываю глаза, пропуская через себя вибрацию ее звонкого голоса. Строгий и надменный вид Саши в суде затирает её настоящую. Затирает так основательно, что забывается, какая она вне стен дома Фемиды. Веселая, находчивая и даже ранимая.
И сейчас, когда она пытается извиниться, я ощущаю себя максимально скверно. Ну к чему был тот порыв?
Ответ прост: мне было паршиво. И я сделал ровно то, что всегда вменял в вину Алтаю — поделился своим раздражением с окружающими.
— Саша, — перебиваю. — Ты пила алкоголь сегодня?
— Что?! — восклицает она возмущенно. — Ты думаешь, я напилась и звоню бывшему?! Да пошел ты!
Гудки.
Твою мать. Что за женщина!
Перезваниваю. Саша принимает вызов, но молчит.
— Тише. Я не к этому, — говорю резко, коротко. Дрожь пробегает по телу, сжимаю зубы на пару секунд, чтобы вернуть себе контроль над нижней челюстью. — Ты можешь за руль сейчас сесть?
Нет, я не шучу. В столице нет ни одного человека, перед которым я бы хотел показаться в столь плачевном виде. Но что-то заставляет меня произнести:
— Пожалуйста.
— Могу, наверное, — откликается она настороженно, неуверенно. — Только поздно уже.
— У меня проблемы.
— Эмм. Поняла. Это опасно?
— Я бы никогда. Не позвал тебя. Моя душа. Туда, где опасно. Как можно быстрее.... забери меня. Мне очень холодно. Очень сильно. И, если удобно. Прихвати ненужные штаны. И кофту своего отца или брата. Я всё. Верну.
— Савелий?...
Я молчу. Меня трясет. Ощущение разбитости усиливается.
— Как я тебя найду?
— Я скину геолокацию. Только если не сможешь. Предупреди, пожалуйста. Я замерзаю.
Геолокация вводит в уныние: придурки вывезли далеко от цивилизации. Если на машине, то терпимо, а вот пешком шлепать — двадцать пять километров.
Ни одной попутки. Да имало кто согласится подбросить полуголого мужика без документов, и не мне винить законопослушных граждан.
Бабуля Артура уверяет, что малыш сладко спит в своей постели, и даже скидывает мне фотографию. Мило.
Я записываю короткое голосовое бате Тарханову, обрисовывая ситуацию, — он отвечает, что вопросом займется вплотную.
«Артура надо вывезти, — говорю я. — Мальчика вам травмируют».
Он звонит, я сбрасываю, потому что голос уже не слушается. Челюсть стучит без остановки.
«Понял уже. Спасибо, Савелий. В долгу не останусь».
И, находясь ночью на трассе, я вдруг ясно понимаю, какую услугу хочу.
Время тянется, сначала бегу вдоль дороги, потом иду. Шлепаю босиком в сторону города, искренне надеясь, что Саша не спит так же сладко в своей постели, как Артур.
Хотя это было бы вполне в стервозном стиле.
И четки забрали.
Становится нехорошо. Движения какие-то нелепые, как в замедленной съемке. Телефон показывает, что на улице ноль, и я всерьез начинаю опасаться гипотермии.
Никак не выходит согреться.
В тот момент, когда накрывает отчаяние, впереди вспыхивают фары. Машина летит навстречу, я включаю фонарик, поднимаю вверх телефон и машу.
Александра
