А в этом вообще нахожусь впервые. Что, безусловно, зря: здесь действительно красиво и помпезно, почти как в храме. Специфический запах старины и чего-то почти сакрального навевает смирение. Простор, насыщенные цвета, бархатные кресла, тёмное дерево - все вместе будит знакомое с детства предвкушение важного и особенного. Раньше мне нравилось посещать театр, а потом я попросту забыл о его существовании.
Я понятия не имел, сколько времени займет дорога и найду ли парковочное место, поэтому выехал с запасом. Так сильно боялся опоздать, что прибыл почти на час раньше. Потолкался в буфете, уступил место более голодным и прошел в зал.
Александра Яхонтова на представление явно не торопится, как и вся её семья. Зал уже заполнен процентов на семьдесят, я начинаю беспокоиться: что-то изменилось, и меня в известность не поставили. Неприятно, но чего я, впрочем, ждал.
Чтобы отвлечься, еще раз запускаю свежее интервью Венеры, бывшей невесты того самого загадочного Северянина. Да-да, бывшей, я не ошибся -моя мелкая с близнецами в охапке натворила дел. Поймите меня правильно - она безусловно девушка яркая, и друг мой Адам ей «заболел» не просто так. Но в данный момент со всеми своими детьми и безумной тоской по бывшему Радка не то, чтобы мечта крупного инвестора. Она плаксивая, капризная, нервная. Она каким-то образом не оставила шанса степенной Венере, обиженно вещающей с экрана.
Пролистываю интервью на ускоренке: всё время кажется, упустил какую-то деталь. Что-то важное. Уж слишком все гладенько.... так, стоп. На семнадцатой минуте меня царапает одна короткая фраза.
Нажимаю на паузу. Стараюсь осмыслить. Придумать варианты объяснений.
Не получается. Я снова пытаюсь, но против фактов не пойдешь. Резкий морозец пробегает между лопаток.
Так. Подождите.
Листаю назад, переслушиваю. Увеличиваю картинку, а именно глаза Венеры, читаю по ним. Запускаю заново. Время замедляется, и я одновременно думаю о сотне вещей.
Сопоставляю даты, едва уловимые намеки в разговорах — реальность при этом как будто перестраивается. Название тому, что я сейчас ощущаю, - озарение.
Внезапно я смотрю на ситуацию иначе. Как будто годами блуждая по двумерному миру, вдруг догадался взглянуть на него сверху. И все встало на места. Вот только кто бы меня подготовил к открытию.
Да нет, не может быть. Я же видел тело Адама. Читал заключение. Не верю.
А если, мать вашу, может?!
В этот момент, когда я, обалдевая от собственных догадок, пораженно озираюсь по сторонам, в театре раздается первый звонок. Народ устремляется занять места, а мне пора сваливать. Я тут же поднимаюсь и вижу у входа в зал Александру.
Бежевое платье, распущенные волосы и ее фирменная милая улыбка. Грудь тут же сжимает тоской, как колючей проволокой. Я задерживаю дыхание и не могу отвести глаз. Просто встал и стою, пока она неспешно идет между рядами.
Через минуту я осознаю, что именно ее мягкая улыбка не дала мне уйти немедленно. То, что я в ней всегда особенно ценил: сочетание открытости и уверенности.
Следом за Сашей тянутся празднично одетые члены семьи: мама, брат с женой и Матвеем. Вскоре выясняется, что второй и третий ряд заполнены родственниками и друзьями Яхонтовых — Саша со всеми здоровается, обнимается. Она идет ко мне бесконечно медленно, и я чувствую нетерпение. Наконец, делегация Яхонтовых на месте.
- Привет. Что ты здесь делаешь? - говорит Саша, явно настроившись на конфликт.
- Привет.
Я наклоняюсь и клюю ее в щеку. Задерживаюсь чуть дольше, чем принято, потому что она внезапно вместо пощечины отвечает мне таким же невесомым поцелуем.
Прикосновение после разрыва сильно действует на всё тело. А мы как-то разом выдыхаем.
Саша отстраняется первой, и я произношу с легкой улыбкой:
- Ты меня сама пригласила. Забыла?
Как-то раз мы валялись в постели у меня дома, и Саша вдруг уточнила, не желаю ли я пойти с ней на первое за долгое время выступление ее отца. Она так сильно смутилась, что я согласился.
- Да, но это было давно. Приглашение, как и прочие наши планы, теперь недействительно.
- Мое кресло отдали другому?
- Вовсе нет, но тебе больше не обязательно здесь присутствовать.
- Я бы хотел остаться.
- Ладно. - Она оборачивается.
Её родственники растерянно замерли. Не знают, присаживаться, выгонять меня или звать на помощь.
- Савелий. Приятно познакомиться, - представляюсь первым её маме, протягиваю руку Николаю. Приветствую его жену и сына.
Саша спохватывается и, наконец, знакомит меня с матерью — довольно сухо, как коллегу. Второй звонок торопит, и мы занимаем места.
- То, что ты пришёл, ничего не меняет, - говорит Саша, чуть склонившись в мою сторону. Билеты покупались заранее, естественно, мы сидим рядом.
- Я хочу посмотреть оперетту.
- Твоё право.
Третий звонок, и свет гаснет. Просят выключить телефоны.
На минуту становится тихо. Затем на сцену выбегает актер, и оркестр начинает первую композицию.
Акустика здесь совершенная, и живая музыка буквально ласкает уши. Где-то в оркестровой яме показывает мастерство отец Саши, и я, к своему стыду, не помню, на каком инструменте он играет.
