Следует отметить, что в самом распространённом случае чёткое разделение людей на неокортикальный или лимбический тип поведения невозможно. В повседневной жизни мы сталкиваемся с бесконечными поведенческими метаниями между этими двумя методами принятия решений. У большинства людей нет выраженного структурного доминирования лимбической или кортикальной системы. В тех случаях, когда жизненные обстоятельства складываются крайне тяжело, мы иногда включаем рассудочное мышление. В поисках разумного решения проблемы мы призываем на помощь весь свой жизненный опыт и даже книжные знания. Если опыта рассудочной деятельности нет, то начинаются эмоциональные оценки ситуации и всплывает "глубокая убеждённость" лимбической природы. Отсюда происходит постоянная непоследовательность поступков, которая начинается с искренних обезьяньих эмоций и бескорыстных страстей, а заканчивается абсурдным и аморальным скупердяйством и прагматизмом. По этой причине поведение большинства людей крайне непоследовательно и малоэффективно. Не вызывает сомнений, что при таком нестабильном целеполагании ожидать мало-мальски "человеческого" поведения от нашего умозрительного молодца не приходится. Он по нескольку раз в день становится то эмоциональным и внимательным ухажёром, то абсурдным скупердяем и очевидным бытовым засранцем. Столь большая амплитуда крайних форм поведения внешне проявляется очень индивидуально. Все видимые внешним наблюдателям результаты работы мозга зависят от размеров тормозных центров лобной области, воспитания и условий жизни.
С возрастом большинство людей постепенно обучаются контролировать как лимбические, так и кортикальные формы поведения и опасаются их крайних проявлений. Несколько миллионов лет регулярного умерщвления буйных идиотов (искусственного отбора) привели к вполне достаточному развитию тормозных центров мозга, хотя их активности часто не хватает в повседневной жизни. Это становится особенно заметно при появлении в Европе мигрантов с иными критериями церебрального сортинга. Их предыдущая практика искусственного отбора мозга не совпадает с результатами европейского сортинга. Если разница составляет 10-15 репродуктивных циклов отбора, то социальная интеграция будет затруднена. Личной вины в этих различиях у мигрантов нет, поскольку отбор их мозга был направлен в совершенно другое русло. Вполне вероятно, что для среды своего развития он был отлично приспособлен, но совсем не пригоден для европейской системы отношений. Именно различия в искусственном отборе мозга порождают неизбежное отсроченное насилие со стороны как аборигенов, так и мигрантов.
Следовательно, "совестливое" поведение является индивидуальным балансом между буйной лимбической системой и рациональным неокортексом. Полное равновесие крайне затруднительно, что вызывает неприятную необходимость постоянно сдерживаться и уступать своим биологическим или рассудочным принципам. Ещё сложнее поддерживать стабильное состояние мозга при наличии внешних раздражителей. Они многочисленны и очень изощрённы, поскольку создаются такими же, как мы, обладателями раздираемого противоречиями мозга. С одной стороны, любое взаимодействие с другим человеком вызывает быстрый эмоциональный ответ, построенный на работе лимбической системы. С другой стороны, рассудочный неокортекс предлагает более рациональную реакцию на внешний раздражитель. Результатом обычно становится нерешительное внутреннее мычание, которое слабо напоминает человеческое мышление. К счастью, внутренний скрип этих интеллектуальных сигналов окружающим не слышен. В это тайное и очень личное мозговое безобразие примешивается бесконечное индивидуальное разнообразие в количественном и качественном строении головного мозга, поскольку он уникален для каждого человека (Савельев, 2024). В конечном итоге мы получаем немного совестливого и сентиментального, но крайне непоследовательного персонажа.
По этим причинам ожидать у одного и того же человека ни последовательного здравомыслия, ни эмоциональной стабильности не приходится. В зависимости от доминирования той или иной системы мозга наш гипотетический молодец будет то добрым и совестливым, то злым и практичным. Эти формы поведения детерминированы конструкцией нашего мозга, которая стала результатом длительной и успешной эволюции гоминид. Ставя умозрительный эксперимент, мы предположили, что наш молодой человек обладает ещё и небольшими музыкальными талантами. Это может быть авторская песня, которая обычно возникает как средство заманивания фертильных самочек, или другой, столь же скромно выраженный, талант. Если такой публичный талант присутствует, то в бесконечный спор между лимбической системой и неокортексом начинает вмешиваться третий поведенческий игрок.