Пока мы шли в крыло для слуг, я была тиха и задумчива. В голову настойчиво лезла сказочка о Синей Бороде, а на задворках сознания почему-то звучала песня «Воспоминание о былой любви». Потом вспомнилась фраза из мультфильма о Кентервильском приведении: «…она была дурна собой и совершенно не умела готовить». У моего призрачного тела дёрнулся глаза, хотя, по сути, такое не возможно. Вдруг вспомнился Шекспир. В моих мыслях Офелия дружелюбно помахала мне рукой, плывя вниз по течению, Отелло увлечённо душил Дездемону, Ромео залпом выпивал яд, занюхав рукавом богато вышитого камзола, а Джульетта задумчиво взвешивала кинжал в руках. Невольно поёжилась и, пока поводок не натянулся, поспешила догнать мужчин, от которых довольно прилично отстала. Догнала, бросила короткий изучающий взгляд на Этьена, который тихонько что-то обсуждал с Аланом, но не нашла ни пробивающейся синей щетины, ни безумного блеска в фиалковых глазах. Вот, чертяка, заинтриговал, а рассказывать дальше не стал! Так не честно!
— Ангелина, все остались живы, здоровы, а кое-кто уже даже осчастливил этот свет детишками, — хохотнув, сообщил мне вдруг Этьен, который, оказывается, тоже украдкой наблюдал за мной. — Но подробности рассказывать не буду всё равно!
Я насупилась, понимая, что вопросов у меня теперь стало ещё больше, а ответов от первоисточника, похоже, дождусь не скоро. Может, и вообще не дождусь.
Идти пришлось довольно долго. Замок оказался слишком большим, с запутанной планировкой и просто кошмарным количеством лестниц. По моим внутренним подсчётам в поисках слуг мы проплутали не меньше часа, пока не набрели на кухню. Нехорошие предчувствия появились ещё в коридоре, когда до открытой настежь двери в кухню оставалось не меньше десяти метров, а оттуда уже вполне отчётливо доносилось таинственное бормотание, перемежающееся сатанинским смехом и едва слышным шипением. Звуки отражались от каменных стен и до нас сначала долетали в искажённом варианте, но чем ближе мы оказывались к их источнику, тем лучше различали отдельные слова.
— Суп им, видите ли, невкусный! Соли мало, перца много, — бормотала какая-то женщина, потом хихикнула и продолжила. — Будет вам и соль, и перец, и лук в торте!
— И слабительное в пунше, — вторил другой голос, тут же разразившийся уже знакомым сатанинским смехом.
— А я в тарталетки дохлых пауков добавил, — мечтательно сообщил мужской для разнообразия голос, — а в кексы тараканов.
— Дайте, я в заливное плюну! — воскликнул ещё кто-то.
— И мне! И мне можно?! — истошно завопил совсем детский голосок.
— Мирта, да лей ты побольше! Чего жмёшься? Не своё не жалко! — пробасил какой-то мужик и загромыхал посудой.
— Они же до уборной тогда точно не добегут, — возразил ему женский голос.
— В том-то и весь смысл, Мирта! — со всхлипами расхохотался мужчина. — К вечеру весь замок так провоняет, что тут потом месяц жить никто не сможет. Они эту свадьбу на всю жизнь запомнят!
— Мы тоже запомним! — возмутилась некая Мирта. — Нам же за ними потом всё это убирать!
— Ой, а тебе разве ещё не сказали? — пролепетал ребёнок как-то умудрившийся затесаться в банду взрослых. — С сегодняшнего дня мы все уволены и до обеда должны покинуть замок…
— Ага, без выходного пособия и зарплаты за прошлый месяц, — злобненько произнёс мужчина, будто сплюнул. — Мы должны приготовить блюда для свадебного банкета и свалить до полудня из замка, а иначе…
— Вас вышвырнут стражи правопорядка, как попрошаек, — явно передразнивая кого-то, закончила за мужчину женщина. — Вот зря она так! Я же не только слабительного, но и яда крысиного могу от щедрот душевных подлить.
— Да ну их в Преисподнюю! На каторгу потом отправят ещё из-за этих сволочей, — фыркнул возмущённо другой мужчина.
Мои спутники слушали беседу с приличного расстояния, теперь уже опасаясь заглядывать на кухню и что-либо спрашивать у обозлённых на своих работодателей слуг. Хотя с другой стороны, их озлобленность может сыграть нам на руку и они с удовольствием поделятся информацией, где можно найти Даниэля Эрдана, если убедить их, что мы, к примеру, хотим его побить. Уж я-то точно хочу! Ну, не конкретно аспиранта побить, а просто излить на кого-то свою копившуюся и копившуюся злость.
— Надо поднять своей экономке оклад, — задумчиво и совершенно серьёзно произнёс Этьен, взлохматив на затылке свои тёмные кудри, — и приходящим слугам тоже. Раза в два.
— Ты прав, — Алан со сходным выражением лица что-то подсчитывал, загибая пальцы и кажется, отрешился от всего бренного.
— А давайте всё же зайдём и узнаем, где можно найти вашего аспиранта! — с нажимом предложила я, встав перед мужчинами и вперив в них немигающий, недобрый взгляд.
На меня уставились две пары глаз, чьей скорби во взгляде было столько, что ею можно было одаривать всех желающих и нежелающих тоже. Я была непреклонна. Мы находились вблизи потенциального источника ценной информации, и дать магистрам сделать задний ход я не собиралась.
— А может, ещё поищем? — почти жалобно предложил магистр Норн, жалостно заглядывая мне в глаза.
