… По щекам что-то струилось. Может слезы? Наверняка слезы, ведь так больно в груди. И усталость в каждой клеточке тела. Хотелось свернуться клубочком и спать, спать, спать, но кто-то встряхнул за плечи, ругаясь так знакомо, и требовал, умолял открыть глаза.
— Вилка, не смей! Не смей, слышишь? Из-за такой глупости!…
Другой знакомый голос, что-то спросил у первого, а тот разозлился. И почти захотелось проснуться, и успокоить их обоих, сказать, что все хорошо, но веки тяжелые, словно два листа железа. И со слухом что-то странное творилось, как будто в уши вода попала, или Лету саму утягивает все глубже и глубже, и голоса, что так отчетливо звучали в начале, теперь стали неразборчивей и тише.
— … ты вызвал?
— … скоро…
— … твоя вина…
— … Вилка! Вилка проснись…
— … дверь… приехали…
— … сам открой… Вилка! Не уходи…
Еще голоса. Холодные, деловые. И руки без нежности, профессиональные. Шаги. Щелчок замка. Вой сирены, сперва невыносимый. А потом все глуше-глуше. Тишина…
***
Лета открыла глаза. Быстро светлеющее небо намекало о скором рассвете. Мысли вперемешку с обрывками недавнего сна тяжело ворочались в голове девушки, перекатываясь, словно мелкая галька в морском прибое.
«Хмм… Вилка… Так меня называл лишь один человек. Вот только не помню, что бы они с Денисом когда-либо ругались. А ведь до этого мне снилось то, что я успела пережить на самом деле… И еще эта сирена…»
А потом пришло воспоминание о страшных зверях и сражающемся маге, и все остальное отошло на задний план. Девушка резко села, огляделась и поняла, что рядом нет ни Ханара, ни Крима. Лишь Сой и Канамэ спали у уже потухшего костра, окруженные защитным барьером. Сон их был слишком уж мирный и спокойный, словно и не было ночной битвы, и Лета догадалась, что маг опять применил «Чары сна», чтобы дети не высовывались и не лезли под руку в самый не подходящий момент.
Глядя на них, девушке подумалось, если бы на нее действовала магия, Ханар предпочел бы и ее не выпускать из магического сна, чтобы тоже под ногами не путалась.
«А может Спящую красавицу вовсе не злая колдунья заколдовала, а неверный муж, — тяжело вздохнув, Лета попыталась раздуть еще не до конца остывшие угли, — А что, женился на девушке с большим приданым. Любви сразу не было, а страсть быстро остыла. И чтобы не мешала, ну там по бабам шляться и другие темные делишки проворачивать, колданул на нее здоровый сон. Как говориться, меньше знаешь, крепче спишь! Или, как в нашем случае, крепче спишь, меньше знаешь! Потом, этот изменщик смотался куда-то далеко, да там и сгинул. А жена продолжала спать, пока ее прекрасный принц не обнаружил. Или у мужа на смертном одре проснулась совесть, и он сам этому принцу обозначил координаты».
Лета усмехнулась своим мыслям, которые неуемная фантазия увела опять в дремучие дебри, и подкинула в начавший оживать костер мелких сухих веточек. Пламя радостно схрумкало преподнесенное угощение и попросило еще. Не то, чтобы в огне сейчас была какая-либо необходимость, просто с ним было намного уютней.
Чародея все не было, и девушку снедало любопытство с примесью страха, что произошло ночью, куда они с Кримом унеслись и почему еще не вернулись. Поводок ощущался, но не сильно, значит маг где-то не далеко. Поскорей бы он пришел и все объяснил.
***
Ханар возвращался в лагерь в очень дурном настроении. Да они выяснили, кто стоял за ночным нападением, да ловушка сработала отменно, но схватить жреца не удалось. Выходило, что они зря использовали Лету. А ведь она, стоит магу появиться в лагере, тут же наброситься с вопросами. Как преподнести правду так, что бы девушка с ее взрывным характером не обиделась, он не знал. В памяти всплыл разговор, который состоялся у них с ассасином, сразу после ссоры с Летой.
… - Господин Наритан, — наемник, появившийся как обычно внезапно, смерил мага хмурым взглядом, — Что, по-вашему, вы делаете?
— В смысле? — Ханар никак не мог успокоиться, выходка Леты оказалась последней каплей переполнившей чашу терпения, — Эта несносная девчонка сама!…
— Да причем тут она! Вас разводят, как юную принцессу заезжий ловелас на ночь любви, а вы уши развесили, глазами хлопаете.
— Что? — Ханар удивленно уставился на наемника, а тот в ответ усмехнулся.
— Неужели до сих пор не заметили, что девчонке кто-то влез в голову, отравил мысли, все больше берет под контроль ее тело? И я уверен, что этот некто, готовиться нанести последний удар, скорей всего сегодня ночью.
— Какое влияние? Ты в своем уме? Во-первых, ее никто не видит…
— Ха, — усмехнулся наемник, — По-моему, из нашего скромного отряда ее не видит только Канамэ, и то я подозреваю, что ей просто лень.
— Стой! Ты ее тоже видишь?
— С недавних пор, да! Особенно меня поражает цвет ее волос.
— Во-вторых, — слегка отойдя от услышанного, привел следующий аргумент Ханар, — На нее магия не действует.
