Ассасин вдруг прервал рассказ, подошел к окну и тихо, отодвинув задвижку, аккуратно отворил ставень. Любопытная луна заглянула в комнату, разлив холодный свет ровным квадратиком по половицам.
— Раздражают закрытые окна, — пояснил наемник, удивленно посмотревшему на него, Ханару. — Так, на чем я прервался?
— На счастье, — подсказал маг.
— Да уж. Счастья столько, что не знают куда девать. С радостью бы совсем от такого счастья избавились, да желающих забрать, что-то нет. В каждом доме, ну кроме дома старосты, ютятся по несколько семей, так что глава деревни не врал, говоря, что наш гостеприимный хозяин и его внук живут по барски.
Пока ассасин излагал свои наблюдения, Ханар достал из сумки стопку листов пергамента, аккуратно разделил каждый листок на четыре части и принялся выводить руны в окружении геометрических фигур и непонятных закорючек.
— В деревне пятнадцать дворов, около ста человек, включая стариков и грудничков. Из прочей живности: кошки, собаки, куры, козы и коровы, а так же тараканы по углам, в огромном количестве, — закончил отчет Крим.
— Что ж им новое жилье не построить? Лес же рядом, и сейчас не зима, — спросила Лета.
У Ханара возник тот же вопрос, так что он высказал его Криму, тот усмехнулся:
— Попытки строить были. Скорей всего по весне, начали несколько срубов, да так и не завершили. Что там случилось, сказать затрудняюсь, может из своих кто помог, может сами вспыхнули, но их обгорелые остатки уже оплел вьюнок.
— И туда стоит сходить, — тихо, словно для себя, проговорил Ханар. — Сейчас этот неугомонный мальчишка прекратит вертеться, уснет, наконец, и мы пойдем. Держи пока, — и протянул ассасину половину исписанных листов, — постарайся разложить по деревне, так что бы не особо бросались в глаза, и находились поближе к домам.
Прошло пять минут, десять, а Сой все не спал. Маг не выдержал, и прошептал «Сонное заклятье», то же, которым днем усыпил кошку. Как и обещал наемник Лете, к вечеру кровь хроу полностью распалась, и магия чародея разблокировалась, приятным теплом разлившись внутри. Так что вскоре не только мальчишка затих, но и старик Мирхей, страдавший бессонницей уже не первый год, заснул крепче человека с кристально чистой совестью.
Ханар закинул сумку на плечо, ассасин закрыл повязкой низ лица, вновь изменился, став таким, как был в лесу, а Лета просто встала и отряхнула подол платья. Их маленький отряд был готов к выходу.
Крим аккуратно отодвинул защелку, чуть повозившись, отпер замок и первым вышел на крыльцо, следом Лета, а последним Ханар, не желавший оставлять дом совсем нараспашку, магией задвинул щеколду и запер замок.
— Кладбище там? — спросил маг у наемника, и махнул рукой сторону, противоположную той, откуда они пришли в деревню.
— Да, как и везде, в западном конце деревне. Странно, что там же Место веры, обычно оно с восточной. А сгоревшие недостроенные дома чуть севернее, но тоже недалеко.
— Тогда твоя сторона правая. А мы с Летой прогуляемся по левой. Встретимся у кладбища.
— Да так, у вас отбоя от девушек не будет, господин маг, — ехидно усмехнулся ассасин, — если вы всем им будете назначать столь романтические места для встречи, да еще сразу тащить налево.
И, не дождавшись ответа, Крим растворился в ночи. Даже ярко светившая луна, заливавшая призрачным светом все вокруг, не помешала исчезнуть наемнику сразу и без единого шороха.
Ханар затолкал в щель между ступеньками крыльца слегка помятый листочек и пошел дальше. Дома располагались без особого порядка, иногда близко друг от друга, а где и камнем не докинешь. Некоторые, как дом старосты были обнесены высоким забором, а у большинства лишь небольшой плетень прикрывал огород от любопытных коз и слишком прожорливых кур.
Но было у строений и общие черты. Все они — и небольшие домишки, и двухэтажные хоромы — состояли из бревен, имели двускатную крышу, крытую соломой или дранкой. У всех крыльцо в две ступени, заканчивалось прочной, надежно запертой дверью, а сквозь небольшие, редкие окна не пробивался ни единый лучик света. Видимо каждое окно, как и в доме деда Мирхея, закрыли изнутри плотной ставней.
Сейчас деревня казалась вымершей. Даже куры не квохтали, собаки не лаяли, лишь трава тихо шуршал под ногами двух путников, крадущихся от дома к дому.
«А вдруг, — подумалось Лете, — все дома внутри холодные и пустые. И это вовсе не окна, плотно закрытые, а глаза, давно сгнившие, ставшие лишь глазницами древних черепов. И, не переставая, на меня пялятся».
Теперь и вправду стало казаться, что за ней кто-то следит, мурашки заскакали по спине, и Лета непроизвольно приблизилась к чародею.
«Почему мне постоянно какая-то чушь в голову лезет, хотя может у нее там гнездо».
Лета нервно хихикнула, и что бы хоть как-то развеять гнетущую тишину, спросила мага:
— Ханар, а что такое Место веры? Местная церковь? А во что вообще верят в твоем мире.
