— Раньше, когда мир был открытым, религий было очень много, — начал негромко объяснять маг, пряча под очередной камень листок с руной, — Каждая раса приносила с собой свое виденье мира, своих богов и демонов. А случалось, даже среди одной расы присутствовало несколько религий. Для каждого духа и божества, особенно если их несколько тысяч, отдельный, храм или капище не построишь. Вот расы и договорились, чтобы не устраивать войны, доказывая, чей бог лучше, создать нейтральные зоны. Там каждый сможет помолиться своему божеству, духу, богине. И логично, что назвали его Место веры. Обычно на него накладывалось заклятье «Привязанной иллюзии», каждый видел убранство того места для моленья, к которому привык дома. Лишь убранство, за этом следили строго. Если кто-то пытался влиять на людей, показывая им лики боков или вещая их волю, того строго карали. При очень серьезных нарушениях — лишали жизни. Но это не отменяло тот факт, что в больших городах существовали отдельные храмы наиболее популярных религий.
Ханар говорил, не забывая рассовывать листочки в наиболее неприметные места: между бревнами дома, в стенку сарая, в дупло дерева, под придорожный камень.
— После закрытия мира, отчаявшиеся люди посчитали, что и от богов мир так же закрылся, и мольбы их не достигну. Многие религии, потеряв своих последователей, перестали существовать. Кое-где пропали и Места веры, некому стало поддерживать заклятья. И теперь большинство верят в духов стихий и предков. Хоть и не так, как шаманы.
— А ты веришь в каких-нибудь богов? — поинтересовалась Лета.
Маг, задумавшись, замолчал, а после ответил:
— Мама верила, а для меня, как и для многих, это скорей привычка, призывать в свидетели духов, нежели истинная вера.
***
Местом веры оказалась небольшая полянка на самом краю деревни, окруженная тонкоствольными березками. Переступив границу, Ханар засветил огонек и внимательно огляделся, присел, всматриваясь редкие, пожухлые травинки у себя под ногами, вновь встал, прошел чуть вперед. Зачем-то глянул наверх, где в просвет между кронами виднелся кусок ночного неба, с россыпями звезд и яркой луной.
— Ну что там? — спросила Лета, не отстававшая ни на шаг.
— Магии давно нет в этом месте, — негромко ответил маг, — но трава вытоптана так, что новая пробиться не может. О чем это говорит?
— В деревне живут очень верующие люди, — предположила Лета.
— А когда в людях просыпается вера на гране фанатизма? — задал очередной вопрос чародей, задумчиво разглядывая что-то на другой стороне поляны.
— Когда все совсем плохо, и не знаешь к кому еще обратиться за помощью, кроме высших сил.
— Рад, что и в этом вопросе у нас с тобой мнения сошлись, — кивнул маг, — А еще мне очень не нравится вот это, — быстро пересек Место веры и сорвал с низкой ветки зеленый, но совершенно сухой, буквально рассыпавшийся в пальцах, березовый листок.
Постояв в задумчивости, Ханар видимо пришел к определенным выводам, но не озвучил их.
— Теперь на кладбище, — предложил он.
Кладбище Лету впечатлило еще меньше, чем Место веры. Если честно скажи ей днем кто, что за неприметной оградкой где-то двадцать на двадцать метров не очередной огород, а самое что не наесть место последнего упокоения, она бы не поверила. Зеленные холмики, укрытые белыми, похожими на мелкие ромашки цветами, которые слегка блестели в свете луны.
Никаких покосившихся надгробий, мраморных памятников, ангелов со скорбью на лицах и надписей «на вечную память…», ничего из привычных ей атрибутов кладбища. Даже деревянных крестов не наблюдалось, и как одну могилу отличали от другой, для Леты оставалось загадкой, а когда она об этом спросила у Ханара, он как то странно посмотрел на нее, и поинтересовался, а зачем?
— Как зачем! А узнать, где твои лежат? А прийти и погрустить над нужной могилкой, а не над чьей-то посторонней?
— Да тут все свои, это же деревня, — все еще не понимая, возразил маг.
— Хочешь сказать, — усмехнулась Лета, — Приходишь, садишься вот тут на бугорочке, и грустишь над всеми вместе, над своими и над чужими за компанию?
— Именно! — довольный, что его правильно поняли, и, не заметив сарказма, проскользнувшего в словах девушки, проговорил Ханар, — Поэтому-то деревенские кладбища так удобны, как для массового проклятья, так и для выяснения так необходимой мне сейчас информации. Все связанны, нити памяти и родства тянуться сюда хоть и не зримо, но практически неразрывно от любого, живущего в деревни. Даже когда человек вдруг уезжает, нить не сразу обрывается. В городах на много хуже, там на местных захоронениях такое понамешано! Ну, правда и неспокойных захоронений там в разы больше.
На мгновение, луна скрылась в облаках, кладбищенские цветы слегка потускнели, а когда вновь показала на небосводе свой серебряный лик, на заборчике сидела огромная, мохнатая тень, сверлила замершего мага и его спутницу не добрым взглядом желтых, слегка светящихся глаз, с вертикальной щелью зрачка.
Лета испуганно вскрикнула и нырнула за спину мага.
— Крим, прекрати! — холодно попросил, а скорей, если судить по тону, приказал маг.
