Скрипнула отворяемая дверь, чародей поспешно отвел глаза и схватил книгу, открыл на первой попавшейся странице. Сой моргнул, взглянул подозрительно на мага, но тот увлеченно читал. Пожав плечами, мальчишка подошел к кошке, провел пару раз по мохнатому боку, та муркнула в ответ, но просыпаться не пожелала.
В кухню вошел старик, плотно прикрыл внутреннюю дверь, и задвинул на ней щеколду. А после, перегнувшись через стол, старясь не потревожить мага, закрыл внутренний ставень.
— Сой, твой ужин, — кивнул Мирхей на крынку, укрытую полотенцем, и убрел в комнату, где все так же похрапывал и распространял пары сивухи слуга.
Вскоре и оттуда послышались скрип закрываемой ставни, а следом щелчок задвинутой щеколды.
Между тем мальчишка сдернул полотенце, вылил остатки простокваши из крынки в кружку, отрезал ломоть хлеба, и принялся ужинать, бросая изредка на мага взгляды полные еле сдерживаемого смеха.
Старик вернулся, согнал с лавки кошку, а за одно Лету, хотя о последней не узнал. Две представительницы прекрасного пола, не смотря на разницу во внешности, одинаково раздраженно фыркнули, после чего кошка ушла на печку, а девушка, пристроившись за спиной чародея, заглянула ему через плечо и тихо рассмеялась:
— Господин Наритан, Вы ваш фолиант вверх ногами держите.
Ханар сделал вид, что только так и надо читать, выждал еще минуту, медленно закрыл книгу и поинтересовался у хозяина дома:
— Вы так основательно запираетесь, уважаемый Мирхей, неужели в вашей деревушке есть чего опасаться? То чудище, что чуть не лишило меня жизни, и сюда добирается?
— Да, нет, господин маг, ничего такого страшного, — беззаботно отмахнулся дед, — Но лес то рядом, а наш дом почитай первый стоит, мало ли кто выскочит. А так никого крупнее зайца на моей памяти не забегало. Спите спокойно.
— А, ну тогда доброй ночи, — Ханар поднялся с табурета, подхватил книгу и направился в комнату.
— Господин маг, — окликнул его Мирхей.
— Что? — Ханар обернулся, будто случайно придерживая занавеску так, что бы в образовавшую щель проскочила Лета.
— Вы огонек забыли потушить, — напомнил старик.
— Ах, точно, — слегка хлопнул себя по лбу забывчивый маг, — Но как же вы в темноте укладываться будете?
— А я щас лучинку засвечу.
Старик закрепил тонкую длинную сухую щепку в светец, установленный на столе, щелкнул огнивом, разжигая крохотный огонек.
— Ну, вот и все, можете тушить, — проговорил старик, наливая воды в блюдечко и ставя его под лучину.
Ханар щелкнул пальцами, и комната сразу стала казаться меньше, заполнилась тенями, живое пламя по силе света проигрывало магическому.
— Спокойно ночи, — еще раз пожелал Ханар, и задернул занавеску.
— Будет ли только она спокойной, — проворчал себе под нос Сой.
Он ворочался с боку на бок на жесткой лавке, укрытой лишь шерстяным одеялом, сложенным в два раза, и жалел, что дед в порыве гостеприимства отдал магу единственный тюфяк.
***
В комнате все пропахло бражным духом, но ассасин глядел на вошедшего мага абсолютно трезвым взором.
— Ты сивухой себя поливал что ли? — морща нос, поинтересовался Ханар.
— А еще рот прополоскал, — ухмыльнулся наемник, неслышно подкрадываясь к проходу, и втыкая булавку в косяк.
— Самогон мы пьем для запаха, дури и своей хватает, — не вполне понятно, прокомментировала Лета, никто даже не улыбнулся.
Засветив небольшой огонек, чародей сел на лавку и откинулся на стену, устало прикрыв глаза.
— Ну как, владеет мальчишка даром? — спросил ассасин, сверля мага нетерпеливым взглядом.
— Странно все, — проговорил Ханар, не открывая глаз. — Вроде нет в мальчишке магии, а потом вдруг есть. Если бы он был младше, я бы сказал, что дар только формируется в нем. Если бы старше, решил бы, что он научился прятать силу. А так… Утром попробую по-другому проверить.
Маг сел, дотянулся до сумки, достал пузырек с мутной, голубой жидкостью, протянул ассасину.
— Постарайся ему добавить пару капель в еду или питье, когда будет завтракать. У тебя это незаметней получиться.
— Что это?
— Какая разница. Если он обладает магией, то кожа на руках пойдет красными пятнами и начнет чесаться, если нет — выпьет и не заметит. Кстати, попробуешь на мне это зелье использовать, у самого чесотка начнется по всему телу, — грозно проговорил Ханар, хмуро глядя на наемника.
Судя по ухмылке, с которой Крим спрятал зелье за пазуху, такая мысль его уже посетила, и, не смотря на угрозу, он еще думал, отказываться от нее или нет.
— Ладно, сейчас не это главное. Лучше расскажи, что сам узнал.
— Если спросите меня, — начал ассасин рассказ, — кто самый странный в этой деревеньке, то скажу — все! Ну, разве что дети да подростки возраста Соя, ведут себя как и положено: носятся, дерутся, играют. Правда, подростки иногда вдруг застывают, растеряв всякую веселость. Постоят пару мгновений, глядя в никуда, потом словно в себя придут, и дальше играть. Взрослые же постоянно ходят с натянутыми улыбками, а стоит увидать хоть издалека старосту, принимаются едва ли не петь, как им хорошо в деревни живется.
