— Ханар, я нарисовала, — донеслось из соседней комнаты Лета.
— Сой, подожди, — остановил мальчишку Ханар, встал и просунул руку за занавеску, забрать листы.
Тот обернулся, всем своим видом показывая, «ну что вам еще от меня надо», но вслух произнести это не решился. А может, не успел, замер с широко раскрытыми глазами, уставившись на Лету, которая как раз вернулась в кухню. Девушка улыбнулась и помахала ему рукой. И Ханар, скользнув по довольно скалящейся девушке, спросил не то, что собирался:
— Уважаемый Мирхей, у Вас или у Соя в роду шаманов случайно не было?
— А кто его знает? — пожал плечами дед. — Война с Хаосом перемешала многое, может и встречались.
— Я могу идти? — напомнил о себе мальчишка.
— Сперва ответь, тебе знаком кто-нибудь из этих двоих? — поинтересовался маг, показывая рисунки.
— Да, — кивнул тот, едва взглянув, — это мама Кан. Она до сих пор приходит к ней по ночам, очень ее пугая. А этот мужик постоянно околачивается в доме у старосты. Правда, порой мне кажется, что его кроме меня и старосты никто не видит. Ну, я тоже стараюсь делать вид, что не вижу, не хочу выделяться. Все? Могу идти?
Маг кивнул, ассасин отступил с прохода, но едва Сой взялся за ручку двери, за стенами раздался вой, от которого завибрировали стены и пол.
— Ну вот, призраки уже здесь — расстроено проговорил пацан, как только звук стих, — теперь бежать придется.
И скрылся за дверью.
— Крим, проследи, — велел Ханар, и наемник вскользнул следом.
— А вы, уважаемый, — обернулся к хозяину дома маг, — знаете этих людей?
Дед Мирхей, подслеповато щурясь, подошел к столу.
— Это Анкан, — кивнул старик, указывая на портрет женщины, — а этого никогда не видел.
— Но он приходил к Вам вместе со старостой, в тот день, когда мы только приехали.
— Нет, точно никогда не видел, — уверенно качнул головой дед, случайно заглянул в глаза мага, заворожено замер и медленно произнес. — Хотя, однажды, я его встретил в доме старосты. Я привел Кан, которая не иначе как по волшебству уже третий раз за день оказывалась на крыльце моего дома, и услышал разговор, который велся на повышенных тонах. Кан вывернулась и убежала в сторону голосов, а я пошел следом. Анкан бледная, с темными кругами под глазами, лежала на кровати. Кан сидела рядом, прижавшись к ней. Дарей стоял посреди комнаты и о чем-то спорил с этим, — старик ткнул в рисунок, — Они вели разговор о каком-то обряде, но увидав меня, замолчали. Потом сыновья старосты вытолкали меня за дверь. Я хотел возмутиться, но как-то сразу забыл.
Старик замолчал, все так же не моргая заглядывая в глаза мага, и еле слышно проговорил:
— Что-то устал я, господин Наритан. Поспать бы.
— Да-да, конечно, — согласился Ханар, не прерывая зрительного контакта.
Дед Мирхея медленно добрался до лавки, опустился на нее, глаза его закрылись, и он уснул, мерно дыша. Лета сходила за одеялом, укрыла старика, и обернулась к магу.
— Теперь не отвертишься от рассказа!
— Ладно, — к удивлению девушки не стал отпираться чародей. — Заодно и сам мысли в порядок приведу.
Лета уселась на табурет, облокотилась на стол, приготовилась слушать.
— Во-первых, — Ханар перевернул лист с рисунком чистой стороной вверх и принялся чиркать, рисовать кружочки и выписывать руны, по мере рассуждений, — теперь ясно, в чем заключается привязка призрака — мать и дочь, очень крепкая ментальная связь, это одна из причин, почему призрак ночь за ночью возвращается в деревню, но не единственная. Вторая возможная причина, Анкан умерла не своей смертью, в доме засел убийца…
— Наверняка папаня сам и угробил дочурку!
— …и она возвращается что бы отмстить. Третья — в доме, а точнее где-то под ним, захоронены ее останки. Похоронный обряд, проведенный по всем правилам, рвет связь души и тела, а без него призрак будет вечно бродить вокруг могилы. За чем бы ни стремился призрак в дом старосты — барьер не дает пройти. Барьеру, кстати, есть как минимум три объяснения. Первое — его поставила сама Анкан перед смертью, как и всякий обладающий даром, способная запечатать свое место захоронение, от любого, даже от себя самой. Второе, его поставила Кан, тоже владеющая магией. Третье, кто-то еще, возможно тот невзрачный, которого никто не видит, а точнее сразу забывает после встречи.
— А Темное проклятье?
— Черное, — опять поправил маг, — Это-то самое любопытное. Но сначала по поводу другой его стороны — благословения. Благословение завязано на двоих: девушке, потомке той, что наложила его, и на парне, который выступает в рои заземления. Работает их связка лишь после официального брачного обряда. Жена тянет светлую энергию, ее муж впитывает избыток темной, и преобразует в нейтральную, которую отдает в окружающую среду.
— Этот, как его, — Лета пощелкала пальцами, вспоминая слово, — фотосинтез. Мы дышим кислородом, а выдыхаем углекислый газ, а растения, преобразуют обратно.
