– Ну так это же он тебя к домику нашему принес, если бы не признала, так ни в жисть не сказала бы тебе о теле.
– Да, блин! Еще есть что сказать?
– Угу, за корой вали бегом, от него кровью пахнет!
Не знаю уж, пахло кровью от незнакомца или нет, но бурое пятно на боку я видела отчетливо.
Как я срезала кору, даже не помню. Первое, что пришлось сделать, это разрезать подол платья на бинты, и, расстегнув тяжелую куртку на мужчине, свернув тампон, перетянуть глубокую рану на боку. Судя по тому, что реакции на мои действия не было никакой, дела у незнакомца, однажды спасшего меня, были далеки от хороших.
Оставив Марью рядом с раненым, я, кажется, одним прыжком перемахнула на другой берег ручья, только пятку одного сапога замочила. Кора срезалась плохо, поэтому ладонь я себе разодрала прилично, но это я пойду многим позже, сейчас у меня была лишь одна цель: спасти того единственного, кто по-доброму отнесся ко мне.
– Ну все, что ли? Перевязала, умыла, платье себе укоротила, домой пойдем? – рассмотрев лицо мужчины, после того как я смыла с него грязные потеки в поисках ран на лбу, заволновалась Марья.
– Что значит, пойдем? – застегивая куртку, прикинув, что она неплохо защитит тело при перемещении, пропыхтела в ответ. – Сейчас кору в узелок заверну, к поясу прикреплю и не пойдем, а потащим домой его.
– Кого? Мужика в три раза крупнее тебя? Марго, одумайся, ты что могла, сделала! Сбегай домой, отвар сделай, вернись и обрабатывай еще раз раны. Все! Что ты еще делать собралась?!
– Уж точно не бросать его в лесу!
Обхватив мужчину под мышками, потянула его по земле, мысленно проклиная свое упрямство. В одном Марья права – он гораздо крупнее меня и как я буду поднимать бессознательное тело по склону оврага, было страшно представить. Вот только бросать его здесь было в разы страшнее!
С помощью упрямства, молитв и трехэтажных словесных конструкций я смогла вытащить мужчину на тропинку, где пришлось сделать небольшой перерыв, чтобы элементарно утереть пот со лба.
– Бросай его, тебе говорят, повадилась как чуть, так всех в дом таскать. Меня принесла, Тумана пускаешь, вчера чуть ведьму эту не привела, сегодня вот… – Марья не переставала бухтеть ни на минутку, но, откровенно говоря, я была ей очень благодарна, так как отвлекаясь на ее словесный поток, я не думала о том, что драгоценное время утекает сквозь пальцы. – Так и в привычку войдет!
– Марь, обещаю, если его дотащим и вылечим, неделю никого в домик не приведу! – пыхтя от натуги, ответила книге, продолжая упрямо передвигаться по лесу в суперкоротком мини и с раненым незнакомцем на руках.
– Нет, ну с другой стороны, – когда мы уже миновали высокое дерево, служившее мне ориентиром, книга сменила пластинку – мужик-то красивый, да?
– Да, – он и правда был красив суровой мужской красотой.
– Ну вот и нечего тогда красивыми мужиками разбрасываться, Маргошка, поднажми, раз уж взялась!
Пришлось поднажать, раз уж сама Марья Ивановна говорит, что мужчинами разбрасываться нельзя, кто я такая, чтобы спорить?
Тащить мужское тело, в котором жизнь еле теплилась, было тяжело. А уж с учетом того, что на незнакомце была броня, – а это точно броня, зачем бы в обычную одежду вставлять железные пластины? Снять бы эту куртку к чертовой бабушке, но ведь хуже только сделаю, – миссия из спасательной превращалась в невыполнимую.
Так себе из меня спасательница вышла, конечно, но и бросить раненого мужчину у ручья я тоже не могла. Я точно слышала ночами жуткий вой, разве бы он дожил до утра с таким-то соседством? Лес в Кронте оказался весьма себе с сюрпризами. Хотя, конечно, можно предположить, что выл Туман… Но вряд ли.
Пыхтя из последних сил, я дотащила своего найденыша до поляны, которая разделяла лес и мой домик. Все. Дальше не могу.
– А я тебе еще в лесу говорила, бросай его, – напомнила о себе Марья, – а ты все заладила “жалко, жалко”. Себя бы лучше пожалела, немощь!
– Отстань, вредина бумажная, – щелкнула по кожаной обложке справочника, – как можно бросить человека в таком состоянии, если мы помочь можем? И потом, ты же сама сказала, что красивый мужик на дороге не валяется!
– Мы? Это как это мы? – нагло игнорируя напоминание о ее же словах, деланно удивилась книга. – И я помогать, что ли, должна?
– Угу, – присев рядом с мужчиной, в очередной раз проверила биение пульса, – ты же у нас хранительница знаний, не правда ли?
– Нет, ну то, конечно, правда, – важно зашуршала страничками, – я тебе такие зелья смогу подсказать, закачаешься!
– Не зелья, Марь, а рецепты.
– Да неважно, главное, быстро поставим на ноги эту пакость, что ты из леса тащишь в дом!
– Я и тебя тащу, наверное, в лесу надо было бросить… Или вообще на горе оставить.
Насмешливо покосилась на пояс, к которому была прикреплена уже родная вредина.
– Я тебе брошу, так брошу, мало не покажется. Эй ты, темный, а ну иди сюда!
Таким строгим голосом Марья Ивановна говорила только с моим туманным охранником. Интересно, что это она задумала?
