Серия вопросов пунктиром проходит и через балладу Жуковского:
Зачем, зачем вы разорвали Союз сердец? <…> Что пользы в платье золотое Себя рядить? <…> Что жребия страшней такого? И льзя ли жить? <…> Увы! Алина, что с тобою? Кто твой супруг? <…> На что нам деньги? На веселье. Кому их жаль? <…> Что (мыслит) он такой унылый? Чем огорчен? <…> Скажи, что сделалось с тобою? О чем печаль? Не от любви ль?.. Ах! Всей душою Тебя мне жаль» <…> «Но ах! от сердца то, что мило, Кто оторвет? <…> Скажи же, что твоя утрата? Златой бокал?» – <…> «Могу ль на этот образ милый Взглянуть хоть раз?» <…> Что новое судьба явила Ее очам? <…> Дрожит, дыханье прекратилось… Какой предмет! И в ком бы сердце не смутилось? Ее портрет <…> За что ж рука твоя пронзила Алине грудь…
Наконец, вопросительные конструкции есть в пародийных стихах А. К. Толстого и Владимира Соловьева, послуживших Лосеву непосредственными ориентирами. Ср.
А Деларю сказал, расставя руки: «Не ожидал! Возможно ль? Как?! рыдать с такою силой По пустякам?! <…> Хотите дочь мою посватать, Дуню?»;
Слыхал ли кто такое обвиненье, Что, мол, такой-то – встречен без штанов, Так уж и власти свергнуть он готов? И где такие виданы министры? Кто так из них толпе кадить бы мог? <…> И что это, помилуйте, за дом, Куда Попов отправлен в наказанье? Что за допрос? Каким его судом Стращают там? Где есть такое зданье? Что за полковник выскочил? <…> Ну есть ли смысл, я спрашиваю, в том, Чтоб в день такой, когда на поздравленье К министру все съезжаются гуртом, С Поповым вдруг случилось помраченье И он таким оделся бы шутом? <…> И мог ли он так ехать? Мог ли в зал Войти, одет как древние герои? И где резон, чтоб за экран он стал, Никем не зрим? Возможно ли такое?;
Ходила ты к нему иль не ходила?
В лирических стихотворениях корпуса и в прямой речи персонажей вопросительность служит повышению эмоционального тонуса, а морализирующие вопросы рассказчика в балладе Жуковского, заключительная сентенция «Деларю» и массированная риторичность вопросов в финале «Сна Попова» сочетают сочувствие героям с нарративной дистанцией. Именно такую двойственность всячески педалирует лирический субъект Лосева, как бы силящийся войти в положение П. из своего хронологического и культурного далека. Подобное вопрошание прошлого, его героев или собственных предков – распространенная поэтическая формула, ср. раннее стихотворение Цветаевой «Бабушке»:
