В эту ночь — свою первую ночь в тюрьме — Жюльен подвел итог. Теперь он знал врага, с которым должен бороться, и этот враг казался ему ничтожным. «Адвокат как будто славный парень. Пусть он говорит, а я, я буду молчать. Я потребую свидания с Женевьевой. Впутала она меня в историю из-за своей ревности! Конечно, она не виновата, но и я тоже! Повнимательней с Женевьевой! Повнимательней с адвокатом! Никогда ничего не говорить о Боргри, о лифте. История с Марли очень кстати, а потом она разъяснится сама собой…»
Все же ему не удавалось заснуть. Он крутился на койке, подавляя желание расхохотаться: «Идиоты, я — это Боргри! Я тот самый, из лифта!» Но тут же начинал себя ругать: «Ни слова, и все пойдет как по маслу».
Допросы, перекрестные допросы, экспертизы, очные ставки…
Жюльен держался долго, убежденный в своей невиновности. Он то обретал веру, то приходил в отчаяние, но боролся изо всех сил, сдавая позиции лишь пядь за пядью.
— Где вы находились в ночь с субботы на воскресенье?
— Я отказываюсь отвечать.
— А в ночь с воскресенья на понедельник?
— Я отказываюсь отвечать.
Следователь обратился к адвокату:
— Мэтр, вам следовало бы порекомендовать вашему клиенту другой метод защиты!
Адвокат — очень славный парень — повернулся к Жюльену:
— Заклинаю вас, Куртуа, перестаньте играть в молчанку!
— Он хочет, чтобы мы поверили, будто он заботится о чести женщины! — сказал следователь с пренебрежением. — Куртуа, в вашем положении лучше сказать все, даже если замешана женщина. Тут не до чести! Вы рискуете головой ради чьей-то репутации.
Адвокат вмешался:
— Господин следователь, дайте этой женщине, чью честь он оберегает, время самой открыться. В конце концов Куртуа поступает как джентльмен и…
— Эта женщина не существует, мэтр, вы это знаете не хуже меня. А если оберегать…
— Я никого не оберегаю, — спокойно произнес Жюльен, — и я верю в правосудие. Нельзя доказать, что я совершил это преступление, по той простой причине, что я его не совершал.
Его приводили. Его уводили. Тюрьма. Кабинет следователя. Самое удивительное, что свидетели узнавали его.
Эти пожилые супруги… откуда они взялись?
— Куртуа, — говорит следователь, — вот двое свидетелей, которые видели вас в Марли в субботу вечером, весь день в воскресенье и в ночь с воскресенья на понедельник.
Жюльен, которому свет бьет в глаза, перемещается, чтобы лучше видеть мужа с женой. Они морщатся, переглядываются. Мужчина колеблется…
— Рост вроде такой же… но поскольку он прятался…
— Позвольте, — вмешивается женщина, — в нашем деле научишься в людях разбираться. Я, я уверена — это он.
Адвокат готов уцепиться за малейшую неточность и воспользоваться ею:
— Минутку, здесь явно противоречие. Вы заявили, во-первых, что у вас что-то случилось с электричеством, во-вторых, что этот человек тщательно прятал лицо. Почему же, объясните, в этих условиях вы так категоричны в то время, как ваш муж…
Матильда улыбается с видом полного превосходства:
— Женщину от мужчины отличает, мэтр, интуиция.
— Представьте себе, мадам, что правосудие требует фактов!
— Вам недостаточно фактов? — осведомляется следователь. — Машина. Имя, которое называет «таинственный» путешественник: Куртуа. Оружие, которым совершено убийство. И наконец, не забудьте плащ.
Что им всем дался этот плащ? К счастью, адвокат качает головой:
— Тем не менее свидетели противоречат друг другу. Жена говорит «да», а муж говорит «нет»!
Тут Шарль начинает злиться:
— Уж извините! Я не говорил «нет». Я не сказал — «да».
— Нюанс, — тонко замечает Матильда.
Эта пара действует Жюльену на нервы. Женщина заговаривает опять, подтолкнув мужа локтем:
— Я скажу, что тебя смущает, Шарль. Что он одет по-другому. Тогда на нем был свитер с высоким воротом, а потом мы его только в плаще и видели, разве не так?
— Свитер с высоким воротом! — кричит адвокат. — Видите? Держу пари, что у моего клиента вообще нет такого свитера.
Жюльен пожимает плечами. Надо было настоять, чтобы ему дали более опытного, более ловкого защитника.
— Да нет же, есть у меня один. Я надевал его обычно, когда ездил за город.
— А вы как раз собирались за город, вы сказали об этом привратнику.
— Я этого и не отрицаю! Только если б я поехал прямо из канцелярии, то не мог бы его надеть, поскольку он был дома, а на мне была серая рубашка. Та самая, в которой меня арестовали.
— Мы сейчас займемся вашими маршрутами, Куртуа. Прошу вас, вернемся к тому, что вы сказали привратнику. Вы ему сказали, позвольте… — Следователь заглядывает в бумаги. — Вот… «Я собираюсь провести уик-энд с самой очаровательной из женщин».
Жюльен хмурит брови:
— Да, кажется…
Следователь поворачивается к адвокату:
— Ваш клиент запутался в собственной лжи, мэтр, это становится чересчур просто!
— Совсем нет! Куртуа сказал нам, что имел в виду собственную жену!
— Как же получилось тогда, что он не взял ее с собой?
