Я вообще изо всех сил старался игнорировать её существование после того унижения несколько дней назад, когда мне пришлось встать на колени, так что идея с совместной подготовкой к концерту мне не шибко понравилась.
Но деваться уже было некуда.
Совсем скоро мы составом всей нашей группы – за исключением Димаса, разумеется, что не могло не радовать – заняли места в зале Дворца Культуры, прикреплённого к нашему универу.
В огромном пустом зале большинство группашей расселись на скамейке, а те, кому не хватило места, принесли стулья и сели перед нами.
Кэт как раз таки была в числе тех, кто сел на стул, как истинная чсв-шница поставившая его в самом центре.
Я как мог пытался игнорировать её существование, залипая в телефон и даже не отводя от него взгляда, но вот эти её извечные бесящие:
– А давайте добавим ещё массовое сражение… а ещё можно гимн патриотический в конце… а ещё…
Ну не мог я этого терпеть, понимаете! Не для себя ведь, для народа!
– Слушай, а чё ты раскомандовалась вообще? – Возмутился я, – тебя вообще-то главной никто не назначал.
– Я, между прочим, идеи предлагаю… в отличие от тебя, – воинственно отмахнулась она.
– Угу, а нам потом проигрывать и страдать на экзамене из-за твоих глупых идей? Тут, между прочим, и без тебя театральные мастера есть, я вот в школе такие роли на концертах отыгрывал, все остальные классы неудел остались!
– Ага, и кого же ты там играл, бревно? – Усмехнулась Кэт, и сидевшая рядом Маша поддержала её смешками.
– Нет… умирающего, – честно признался я.
(Эх, золотые времена… я лежал и дрыгался, в жюри думали, что мне в самом деле нехорошо, и даже потом сказали, что мне надо было отдельную награду дать, в отличие от класса, якобы певшего под фанеру, где у них движения губ даже близко не совпадали)
– Ещё лучше, – подъебала меня Кэт, после чего шлёпнула себя ладонью по оголённой ляжке для звонкого хлопка, – хорошо, давайте проведём голосование, кто будет лучшим руководителем. Такой-то вариант тебя устраивает?
Я чуть помялся, но всё же кивнул.
Уж в честной голосовалке я её разъебу!
А потом мы стояли перед повешенным старостой плакатом с результатами голосования, и все внимательно выискивали свои имена.
Я с трудом теснился в первом ряду с Кэт, Машей, Серёгой, Антоном и прыгавшей за нашими спинами невысокой старостой.
Маша произнесла с победоносной улыбкой:
– Поздравляю, Кэт, у тебя больше всех голосов.
Ха, подумаешь!
Я даже отвернулся, не в силах скрывать неприязнь на своём лице, когда Кэт с улыбкой посмотрела на меня.
– Ой, Лёш, как это ты так умудрился набрать меньше всех голосов?
– Да это жульничество какое-то! – Взъелся я в ответ, снова проверяя списки и пытаясь найти ошибку, – Серёг, а ты за кого голосовал?
– За себя.
– Чего?! Да так ведь… так ведь нельзя вообще!
Кэт рассмеялась:
– Поздравляю, мы чуть было не сделали руководителем человека, который даже правила не знает. Читать-то хоть умеешь?
– Ой, да заткнись ты.
Не в силах больше выдерживать ни её тупые шуточки, ни смех остальных одногруппников, я зашагал к дальнему концу скамейки, потому что не хотелось сейчас ни с кем разговаривать.
Ещё спрашиваете, чего я не хотел заниматься подготовкой к концерту совместно с этой сучкой!
***
Ладно, по-настоящему умный человек отличается от окружающего его стада тем, что способен признать собственную ошибку.
Вот Кэт сто пудов бы так не смогла, да и Маша, и Серёга, и вообще никто из них.
А я действительно просчитался – но не в том, что я не очень хороший руководитель, это бред, а в том, что голосовали-то эти самые тупые люди! Ну чего было от недалёких умов ожидать, одно слово – пролетариат.
Теперь вся власть была в руках Кэт, и чтобы получить нормальную, запоминающуюся роль, а не какое-нибудь дерево, а то знаю я её характер, я переступил через гордость и пошёл к ней.
Не сразу, конечно, а на следующий день.
Саму одногруппницу я нашёл уже внутри Дворца, в огромном пустом зале с большой сценой и кучей кресел.
Кэт сидела в почти пустом первом ряду, по крайней мере, в полном одиночестве, где, закинув ногу на ногу, задумчиво пялилась на вордовские листы с написанным от руки сценарием.
Сев рядом, я выдавил из себя:
– Привет.
Вместо ответа она просто лишь махнула рукой, даже не отрываясь от листов.
(Вот это я понимаю, человек полностью погружён в работу!)
– Слушай, я подумал, чего нам, двум талантливым людям, ссориться? Мы же совместными усилиями можем куда более хороший концерт замутить. Ну, есть для меня приличная роль?
– Не переживай, сыграешь ты своего умирающего, всех поразишь.
– Ну блин, Кэт, ну какого умирающего! И вообще… да отвлекись ты от этого сценария! – Я с силой вырвал у неё листы.
– Да отдай ты!
– Да блин, это недостойно хорошего организатора – у тебя такой актёр есть… мне вообще, между прочим, врач в больнице как-то сказала, что у меня лицо медийное, – с обидой добавил я.
Кэт это, правда, только насмешило.
– Лёш, вот куда вот ты лезешь? Мы вообще-то будем с иностранным факультетом соревноваться, так что я хочу прям текста на немецком добавить, ты ж в этом полный ноль.
