Меня не покидает ощущение, что за нами наблюдают. Что за мысли наши отдадут нас Сатане.
Я совершаю то, чего не должен. Я мыслю, как не принято вокруг.
Но совершаю я ошибку раз за разом. Чертовски замкнутый круг.
Мы далеко за горизонтом примитивных мыслей.
Мне хочется стать оборотнем, что громко лает.
И всё равно не покидает ощущение, что мы под микроскопом.
И что за нами кто-то наблюдает.
Нет, я не герой романа Джорджа Оруэлла.
И ты не Персефона, что спасёт меня из ада.
Но и меня казнят за инакомыслие, за отречение от всех.
А ты, возможно, будешь только рада.
Да, появилась ты, и жизнь моя вдруг изменилась.
Всего на несколько мгновений, но этого хватило мне.
Выходит, даже сердце дьявола возможно растопить?
Увольте, не хочу я проверять извне.
И вот я эмоционально сломлен.
Не тот уж нигилист, что жил вчера.
И хоть ты уже исчезла, я всё равно вспоминаю тебя
В холодные, зимние вечера.
Да, ты многое во мне изменила,
Когда я хотел стать частью пустоты.
Я раньше просто существовал. Я был пустым.
А потом появилась ты.
Девушка-Гексли.
В аудитории царила полная тишина, наверное, где-то с минуту.
Слышались лишь редкие хлопки.
На секунду я как будто ощутил, что Кэт дрожит, но сдерживает себя, чтобы это не затмило её разум.
– Пора делать выбор, – напомнил ей Сартр.
Я и сам начал дёргаться от наползающих нервов.
Ты же понимаешь, как это важно для меня, да… не зря же мы столько готовились…
Да и вообще, можно ли зачитывать стихи собственного сочинения?
Димас-то не классик, да и слава Богу.
Кэт сильнее сжала красный круг в руке, и у меня застучало сердце.
***
А потом я стоял в почти пустом спортзале, вытянувшись вперёд и упёршись ладонями в колени.
– А БЛЯ! – Вырвалось у меня после очередного крепкого поджопника от Димаса.
Ну спасибо, Кэт, удружила…
Она тут, кстати, тоже стояла и видела всё это, из-за чего было ещё обиднее.
Да и не только она, ещё и хихикавшая староста, Маша, и другие члены моей команды.
Эх, а может, это карма? Ну, за то враньё во время спора с Кэт… поздновато пришедшая, но всё же карма.
Ну и ладно. Кэт делала выбор сердцем, я это запомню и постараюсь принять, и…
– А-А-А, ДА ЧТОБ ТЕБЯ! – Заорал я после нового поджопника.
– Чё, настолько больно? – Весело спросил Димас.
– Д… д… ДА, БЛЯ, ЭТО БОЛЬНО! ЭТО ПИЗДЕЦКИ БОЛЬНО!
– Это я ещё не старался.
Ухмыльнувшись, Димас зарядил мне новый поджопник, и я снова заорал.
Вот она, сука, ебучая карма.
ДА НИКОГДА В ЖИЗНИ КЭТ ЗА ЭТО НЕ ПРОЩУ!
====== Глава пятнадцатая – Смелая партия ======
Шла очередная неприятная пара главного университетского урода Владимира Владимировича.
Я как обычно прожигал ревнивым взглядом спину Кэт, которую не слишком-то заботило то, что мы перестали общаться.
Также себе спокойно сидела на втором ряду между Димасом и Машей, и залипала в свой телефон.
Владимирович же издевался над сегодняшними своими жертвами – Серёгой и Антоном.
Оба не смогли ответить на вопрос, оба уже получили двойки, и теперь отбитый препод посадил их на стулья перед всей аудиторией, и объявил:
– Сейчас даю вам шанс. Буду задавать наилегчайшие вопросы, и тот, кто не успеет ответить, получает и свою двойку, и двойку товарища.
(Отличная телевикторина, может ему на Первый Канал ведущим пойти?)
– Так-с, приступим, – Владимир Владимирович заворожено забарабанил пальцами по своему столу, – в каком году написали пьесу «Ревизор»?
Ответом ему послужило мёртвое молчание, и лишь осторожно вытянутая рука Маши.
– ДА ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ, ФИЛОЛОГИ?! – Прокричал препод, со злостью хлопнув ладонью по столу, – какого чёрта вы вообще пошли на эту специальность? Кем вы собираетесь после этого работать? Дворниками? А зачем дворникам диплом филолога?!
Они оба продолжали терпеливо молчать.
Спустя ещё пару-тройку унижений Антон, заикаясь при этом, подал голос:
– В тыс… в тысяча восемьсот тридцать пятом?
Чуть помолчав – как будто он придумывал, до чего можно доебаться, – Владимирович злобно фыркнул:
– В 1835 только написали, а опубликована пьеса была в 1836! Совершенно не владеешь материалом, как бы я не вытягивал, это даже на тройку с громадным минусом не годится!
Эх, вот бы инсценировать его несчастный случай…
Следующие пять минут Владимир Владимирович потратил на угрозы всей группе, что никто из нас не сможет получить зачёт, а когда пара закончилась, и он покинул аудиторию, у Серёги тут же прорезался голос, и он начал громко возмущаться:
– Да ты же нормально ответил на его вопрос, вот чего он? Я как-то у него смотрел в учебник, и он до меня доебался, что я, мол, смотрю на 147 страницу, когда надо на 146.
– Да он вообще урод, – поддакнул Антон.
– Вообще-то, сейчас просто конференция важная грядёт! – Огрызнулась проходившая мимо староста, – там какой-то очень важный аспирант из столицы приехал, и сегодня выступать будет, вот он и на нервах.
(Ага, судя по всему, Владимирович полжизни на нервах из-за этой конференции, лет десять к ней готовился)
Впрочем, и Серёга, и Антон даже не сомневались, что Владимирович трахает старосту, вот она и защищает его.
Но больше терпеть этого не хотелось.
