– Это крайне глубокое и депрессивное произведение, – тянула Маша, – символизм раскрыт в каждой детали. Чего стоит одна лишь сцена с гибелью лошади на глазах у юного Раскольникова, глаза которой были не чёрными, не карими, нет, они были преданными. А жёлтый цвет, символизирующий общее сумасшествие?...
Маша и продолжала и продолжала, бегая от одного факта к другому.
Совсем скоро зрители попросту запутались, а рыжеволосая одногруппница успела дойти лишь до столкновения Раскольникова со старухой и принятия им решения, что он право имеющий, как Кэт посчитала, что она имеет право выключить таймер и заявить, что время вышло.
(Пусть и остановила она подругу неохотно)
Настала очередь старосты – той ещё болтушки, привыкшей рассказать по сто новостей за короткую перемену, и пошло-поехало:
– Ой, ну там тип такой странный, он бухал-бухал всё время, хотя нельзя было, потому что он был военным, но он продолжал, его даже на военный суд вывели, и он такой стоит там и говорит: товарищи, даю честное слово, я больше ни капли в рот! На самом деле это развод был, ха-ха, он потом сразу же поехал на вписку, и там жена одного военного изменяла ему с главным героем. Он узнал, этого на поединок вызывает, того кокнули в конце, потому что алкаш и даже пистолет в руках держать не умеет…
(Уверен, из неё выйдет отличный учитель – по крайней мере, суть русской классики будет слышать не так уж и скучно)
Сартр вынудил зрителей-одногруппников голосовать, ох зря я их всех не подкупил, и те подняли руки за Сашу.
Кэт вынужденно показала нам красный круг, означавший, что этот раунд мы продули.
Староста дала пять довольному Димасу, а лица и меня, и Кэт начинали кипеть от злости.
Второй раунд – в котором нам теперь было очень важно победить – представлял собой дебаты.
Игроки, по трое от каждой команды, вживались в роли персонажей литературного произведения, и поочерёдно отстаивали позиции героев и злодеев романа.
Для игры заранее была выбрана пьеса «Горе от ума», в которой наша команда заняла позицию злодеев, если их вообще можно таковыми назвать.
Команда из Серёги, Антона и той девушки, имени которой я так и не запомнил – кажется, всё уже пошло не так.
Но это было ещё не самое страшное…
– Маш, – обратился я к одногруппнице за своим столом, – а чё это за парень за столом Димаса сидит? Впервые вижу его.
(Не могу же я настолько плохо знать своих одногруппников!)
– А, это Олег Кузьмин, – спокойно ответила она.
– КОТОРЫЙ НЕ ХОДИТ?!
– Ну да, я как ушла, Дима ему сразу написал и заманил в свою команду.
И он тут же пришёл.
– Бля. – Вырвалось у меня от обиды.
На деле всё оказалось так легко.
Ну и ладно, и пожалуйста. Посмотрим, как говорил Радагаст Бурый, кто кого.
У каждого спикера было по пять минут на выступление, чтобы отстоять свою позицию.
Серёга был персонажем Молчалиным, Антон – Фамусов, а та одногруппница типа Софья.
– Ребят, пожалуйста, скажите, что вы готовились, – безнадёжно прошептал я чуть ли не себе под нос.
Первым начал Серёга, и… лучше бы он не начинал…
Не знаю, кому пришло в голову, что это хорошая идея, похоже, этим человеком был Серёга, но, поднявшись из-за стола, он начал зачитывать рэп.
Конечно, под дикий хохот Димаса и под мои тщетные попытки слезть под стол от позора.
– ЧАЦКИЙ, ТЫ ПРИЕХАЛ СЮДА ЗРЯ!
ТЕБЕ НЕ РАДЫ ЗДЕСЬ, Э… ДА, ДА, ДА!
Я ВСЕМ ПРИСЛУЖИВАЮ, И МНЕ ХОРОШО!
А ТЫ ТОЛКАЕШЬ ПСЕВДОУМНЫЕ РЕЧИ – ВСЕМ ПРОСТО СМЕШНО!
Я НЕ ВИЖУ ВАШИХ РУК, КАЧАЙТЕ РУКАМИ ВСЕ, КТО ЧАЦКОГО НЕ ЛЮБИТ!
У ТЕБЯ ГОРЕ ОТ УМА, ТВОЙ ПСЕВДОИНТЕЛЛЕКТ ТЕБЯ ЖЕ САМОГО ПОГУБИТ!
– Йоу, – саркастически махнула рукой Кэт, когда «нашумевшее» выступление Серёги закончилось, но все, кроме участников нашей команды, до сих пор смеялись.
Наклонив к ней голову, Сартр негромко сказал:
– Знаешь, а я ведь и сам своего рода рэпер… я когда в театре выпивал, всегда говорил в рифму, да, да…
Когда Олег Кузьмин начал выступать, я трижды, нет, четырежды пожалел, что не взял этого человека в свою команду.
Настолько умная и слаженная речь, органичное выступление, блестящее отстаивание позиции Чацкого, словно он какой-то супер-интеллектуал похлеще нас всех.
– Восхитительно! – Признал Сартр, когда Кэт вынужденно подняла зелёный значок, – такой умный молодой человек, чего же ты на пары не ходишь?
– Да я поэтому и не хожу, что умный, – ответил тот.
(Вот уж у кого действительно горе от ума…)
Короче говоря, следующим должен был выступать Антон в роли Фамусова.
– Давай, Антох, за аниме-сообщество выступаешь, помни, – шепнул ему Серёга.
– Ой, Серёг, да иди… в пень…, – проскрипел Антон.
Как только он поднялся из-за стола, весь его энтузиазм разом улетучился.
А уж когда он встретился взглядом с насмехающимся над ним Димасом – всё, пиши пропало, невысокий парень сразу опустил взгляд себе под ноги, как будто там есть ответ, и стал заикаться.
– И-и-и… Ч-ч-ч… Чац-ц-кий… ну…
Молчание.
Господи, какой это позор.
Не выдержав такого, я громко сказал:
– У нас перерыв!
– Э, какой перерыв, нельзя так, – выступил, в свою очередь, Димас.
– А пусть… пусть судья решает!
Все взгляды устремились к Кэт, почувствовавшей себя не в своей тарелке.
