Хижина была пустая, по полу были разбросаны утварь и одежда, а мебель была разломана на части. Николаса здесь не было. Анахита тем временем выбежала из домика, подняла с земли топор и принялась защищаться. Она все время оглядывалась по сторонам, с трудом осознавая то, что происходило. Деревню охватил пожар, дома горели, оставляя за собой дым и пепел. В нос ударил едкий запах пепла, а в поднявшемся дыму было сложно кого-либо разглядеть. На что она надеялась? Топор был тяжелым, но она уже сразилась с тремя солдатами и сумела их поранить. Неожиданно, ее внимание привлекли люди Спенсера, которые волокли Николаса в клетку. Он отчаянно сопротивлялся и кричал, чтобы его отпустили. Большинство жителей уже сидели в повозках, связанные веревками и обвитые кандалами. Увидев Николаса, она словно одержимая бросилась к нему.
— Отпустите его!
Вдруг, кто-то ударил её кнутом по спине и она с криком повалилась на землю. Её схватили по обе стороны двое солдат и тоже поволокли в клетку. Она кричала и пыталась вырваться, но не смогла освободиться. Надев ей кандалы на руки, её тоже бросили в повозку. Когда ее толкнули, она упала и ощутила пронзительную боль в спине, которую прежде не замечала. В соседней клетке сидел Николас, который взволнованно глядел на нее. Его глаза горели от гнева и вопросительно глядели на нее. Анахита была зла не меньше. Сильная и режущая боль в спине давала о себе знать. Металлический край кнута поранил ее и оставил рану на спине. В её глазах двоилось изображение. Кровь от раны сочилась наружу и впитывалась в одежду. Повозка с клеткой тряслась, а значит уже ехала. Анахита теряла сознание и ее отрывало от реальности. Она погружалась в далекий мир, где видела картину. Анахита стоит на краю обрыва, а под ней море со спокойным и холодным течением. У нее есть то, что у нее хотят отнять. Перед ней стоят силуэты и они очень не хотят, чтобы она сорвалась вниз. Они стерегут её, а точнее то, что она украла. На ней был шикарный синий плащ с узорами и камнями, сшитый специально для императорских особ. Подол ее голубого платья развевался на ветру, а длинные каштановые волосы были собраны в красивую прическу. На голове красиво сидела тиара из белого золота. Чем ближе они подходили к ней, тем уже становилось расстояние между ней и пропастью. Стоявшая на краю обрыва, она споткнулась обо что-то и соскользнула с опоры. Она ощутила чью-то крепкую и резкую хватку, однако, её это не удержало. Анахита полетела прямо вниз с обрыва. Стремительно и быстро падая вниз, она ощущала легкость, пока море не ударило прямо в лицо. Анахита вскочила с места.
Солдат Спенсера вылил на нее холодную воду из ведра. Сознание было затуманено настолько, что она не поняла, как оказалась в тюремной камере. Все люди из ее деревни были здесь. В тюрьме было сыро и темно. С потолка сочилась непонятная жидкость с противным запахом. Прутья решетки уже давно заржавели.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Николас, сидевший рядом.
— Отвратительно.
— Нас ждет не лучшее время здесь.
— Я хочу выбраться отсюда.
— Это не так просто. Надо переждать. Тем более, в таком состоянии ты далеко не убежишь.
После короткого молчания Николас вновь заговорил. Но голос его уже перешел на шепот.
— Во время правления отца Рудольфа люди жили в спокойствии. С момента его загадочной смерти, народ обрекли на страдания. Это все началось с должности регента, которую занимала его законная жена, мать Рудольфа. Она ненавидела Мелиссу.
— А ты? Ты ведь в это не веришь? Ты столько времени убеждал меня в её благородности.
— Да. Я в ней не сомневаюсь. Я доверял ей, верил ей. Но делала ли она то же самое? Мелисса всегда была открыта, но в то же время, она была загадкой, которую я не мог разгадать. Твоя мама никогда полностью не раскрывалась мне. Однако Мелисса обладала той доблестью и энергией, какой я прежде не встречал ни в ком. Все эти слухи… Они не имеют крепких корней. Джон ухаживал за ней, а она его отвергла. Но у людей злые языки. Мелиссу оклеветали. Рудольф хоть и не хочет в это верить, все же опасается, ибо в народе слишком много об этом говорят. И то, что он вчера сделал, тому доказательство. Он ведь предупреждал, что сотрет поселение в пыль, если ты не напишешь письмо.
В это время в голову Анахиты ударила мысль о ее любимом. Неужели с ним что-то случилось? Где же он сейчас? Не сделали ли эти гвардейцы с ним ничего? Жив ли он? А если жив, почему не ищет её? Быть может, он ищет ее и не может найти. Вопросов много, но ни на один у нее не было ответа.
Двери тюремной камеры отворились и вошли несколько людей с закрытыми лицами. Они подходили к каждой камере. Один из них был толстый мужчина среднего возраста, который ворчал и с криками выпрашивал солдат принести ему чернильницу. Глаза его были красными то ли от гнева, то ли от воспаления. Наконец-то, ему принесли чернильницу, и он принялся заполнять бумаги. По обе стороны от него стояли еще двое с закрытыми лицами.
— Имя? — спрашивал он каждого, — Из какого они поселения? — спросил он одного из солдат.
— Из Сивиллы, — ответил он.
