— Когда будешь готов принять решение, позови охрану и они выпустят тебя отсюда. Кстати, если ты вновь надумаешь сбежать, то у тебя все равно ничего не получится. В прошлый раз ты смог снять с себя этот браслет, но в этот раз тебе это не удастся. Теперь ты не сможешь его снять и выйти за пределы Серентиса без моего ведома.
Кай оглядел свое запястье. На нем ярким светом блестел браслет, покрытый фиолетовыми кристаллами с примесью черных красок. Ему казалось, что браслет злобно смотрит на него.
— И еще, — продолжила она, — Забудь о той девчонке, которую ты встретил на Земле. Сфокусируй свое внимание на главном, сын мой.
— Откуда ты о ней знаешь?
— Я все о тебе знаю, — сказала она, приподняв бровь.
— Не трогай её, — сказал он.
— Она не имеет никакого значения, от слова совсем. Нам предстоит свергнуть правительницу измерения с трона. Хочешь ты этого или нет, ты будешь мне помогать.
Кай был преисполнен ненавистью. Все его мышцы напряглись, лицо приобрело злосчастное выражение. Кай сидел в темной, сырой камере, чувствуя холод каменных стен, сковывающий его тело. Слабый свет из узкого оконного проема не приносил утешения, а лишь подчеркивал тягостное одиночество. Он не знал, сколько дней прошло с момента, когда его силой привели в замок. Но больше всего его душу терзало не это. Мысли о тюремных цепях и судьбе в руках королевы-матери терялись в бесконечном вихре тревоги за Анахиту. Её лицо, её улыбка, тот теплый свет в глазах — все это казалось таким далеким, как сон, который ускользает с рассветом. Он представлял, как она возвращается в поселение, не зная, что их встреча была прервана не по его воле. Кай вспоминал её шаль, которую она пыталась вернуть себе с такой решимостью и силой, и понимал, насколько она хрупка и уязвима в этом мире. Он знал, что её магия могла защитить её от мелких опасностей, но что, если на неё нападет кто-то сильнее? Мысли о том, что она может подвергнуться опасности, раздирали его сердце. Он пытался представить, что бы он сказал ей, если бы мог сейчас быть рядом. «Анахита, я не хотел оставлять тебя… Я вернусь, найду тебя, какой бы ценой это ни было». Эти слова крутились в его голове, но вместо этого он оставался беспомощным, заточенным в этой камере. Единственное, что поддерживало его силы, была надежда на то, что что он когда-нибудь сможет вновь увидеть её, обнять и рассказать ей всю правду. Каждый день, проведённый в заточении, лишь усиливал его решимость. Он не мог позволить себе сдаться, зная, что Анахита где-то там, в этом огромном мире, и, возможно, нуждается в нём так же, как и он в ней. Больше всего он хотел, чтобы она смогла понять его и простить.
Действие на Земле спустя четыре месяца. Крепость заключенных лагеря.
Принудительный труд в лагере стал сущим адом для Анахиты. Каждый день она обдумывала план побега. Перед глазами все еще стояла страшная картина. Все воспоминания в ее памяти уложились до мельчайшей подробности: ее разлучили с Николасом и их увезли в разные стороны. Каждый день она размышляла о том, почему с ними это произошло. Возможно, всего этого бы не произошло, если бы она согласилась сделать то, о чем просил её Николас и Рудольф. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а по темному небесному покрывалу рассыпались звезды. Анахита лежала в своей камере, растянувшись во всю длину койки. Кай в её мыслях теперь был предателем и лжецом. Её часто занимали мысли о нем, но она даже не знала, встретиться ли с ним еще когда-нибудь. Она никогда прежде не впадала в такое отчаяние. Кай заставил ее пережить столько хорошего вместе с ним, но почему он решил так поступить с ней? У нее не было ответов на все вопросы, что терзали её сознание. Несмотря на то, что у нее затаилась огромная обида на него, она все еще надеялась, что у Кая есть хоть какое-то объяснение. За дверью стоял охранник, который сторожил камеры заключенных лагеря, а в особенности ее. Все заключенные уже спали крепким сном и Анахита понимала, что сбежать отсюда в одиночку, без чьей-либо помощи, почти невозможно. Но и сидеть без дела, ничего не предпринимая, ей тоже не хотелось. Необходимо было уйти незамеченной и не поднять шум. Иначе, ее план провалится. Камеру Анахиты освещал лунный свет, проходивший сквозь небольшое решетчатое окно. Через него она заговорила с охранником, чтобы заманить его в камеру. Сторож обернулся и с недоумением посмотрел на нее. Заподозрив ее в чем-то, он подошел к окну и присмотрелся.
— Лучше спи пока разрешено. Вам завтра будет не до разговоров!
— Мне нездоровится. В глазах двоится, — говорила она, пытаясь показаться лихорадочной.
— Ты чего? Живо поднимайся! Больных мне здесь еще не хватало.
— Вызови помощь!
— Кого ты решила обмануть? Не притворяйся!
— Рудольф Спенсер ведь поручил вам следить за мной и охранять меня больше всех. Если он узнает о том, что вы оставляете меня на грани жизни и смерти, то вам не сдобровать! — говорила она, медленно сбавляя скорость речи.
