Моя магия, насколько я ощущал, ни на каплю не изменилась за полгода. Мне в голову иногда приходила мысль, после анализа моего пребывания в доме отца, что может, она и не должна была увеличиться, и маг Дайнот не такой уж хороший человек?
В общем, пребывание в крепости ничем ярким не запомнилось. Хотя нет, два приметных случая было. Первый произошёл с нами спустя час после прибытия…
– Присаживайтесь лигранд Элидар, либалзон Ротимур– тысячник крепости был довольно грузный мужик лет пятидесяти с лишним. – Почему вы решили пойти в имперские войска?
Я оказался не совсем готов к таким расспросам. Говорить что-то пафосное, типа защиты родины от недругов, не хотелось.
– Хочу уйти от попечительства своего отца.
– Тысячник, – глядя на меня, намекнул собеседник.
– Тысячник, – повторил я.
Аналогия с нашей армией, судя по требованию Пополота, собственно тысячника крепости, называть его по званию, определённая была. Тысячник перевёл взгляд на Ротимура.
– Сбежал от невесты, тысячник.
Пополот пододвинул нам листки контрактов:
– Настоятельно рекомендую вам тщательно подумать перед тем, как подписывать данные документы, так как ровно через сто ударов после этого ваша судьба кардинально изменится.
Прочитав текст, я подписал бумагу и прижал палец к заготовке печати, она медленно сменила цвет с голубого, на тёмно-синий. Ротимур, мне показалось, даже не читал – пробежал наискосок глазами и подписал документ.
– Поздравляю вас новики. Служить вам теперь простым воином минимум пять лет.
– Почему? – Заинтересовался я.
Не то что бы я в своих мечтах был сотником, но вот столь категоричное заявление мне не понравилось.
– Я не рекомендую новиков к какому либо руководству воинами.
– Могу поинтересоваться почему?
– Можете. И я даже вам отвечу. Вы богатенькие сынки, полагаете, что можете всё, а по итогу губите сотню, а бывало и тысячу, во благо своей уверенности. Надоела, видите ли, ему сытая жизнь за спиной отца… Свободны. Советую познакомиться со своими сотниками, прежде чем общаться с кем бы то ни было. Они ждут вас во дворе крепости и объяснят вам войсковой этикет.
– Э, новики! – Окликнули нас небрежным голосом, когда мы вышли на крыльцо основного здания крепости.
У ряда бочек, служивших в качестве умывальников, стояли два парня лет на пять-шесть старше нас. Простецкие рубахи на выпуск, серые штаны и сапоги.
– Не хотите нам постирать бельё? – Ехидно улыбаясь, спросил один из парней.
– Да ты…
– Ротим, – одёрнул я друга и продолжил шёпотом. – Ты не видишь, специально провоцируют.
– Конечно. Проверяют кто мы такие. Ты чего, Элидар? На нас все смотрят. Как сейчас себя покажем, так и будут потом относиться.
Во дворе действительно было людно и именно это напрягало. Да и парни… Не могут у простых воинов быть такие сапоги. Да и вести себя так нагло они не будут.
– Смотри, – произнёс в это время второй парень, – они ещё раздумывают.
– Соглашайтесь, мы вам денег заплатим! – Крикнул первый.
Ротимур чуть не кубарем скатился с лестницы и зашагал к ним. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за другом.
– Элидар! – Подойдя к парням, нарочито громко произнёс Ротимур. – Это не с корня твоего жеребца насекомые?
– А знать то смотри, – ответил на это первый парень, – совсем измельчала. Они теперь языком свою честь защищают.
– Да мне всё равно кто и чем стирает мою рубаху, – ответил второй.
Клинок Ротимура в мгновение оказался оголён. Первый парень, взяв опёртые о бочки клинки в ножнах, подкинул один из них своему напарнику по нашему разводу. Я повторил действие Ротимура, достав меч. На топот ног за спиной я повернуться успел, а вот что-либо предпринять против троих, пусть и не самых крепких воинов – нет. Пока тащили к скамье, чувства были смешанными – с одной стороны злоба на тех, кто тащит и желание разбить им морды, с другой, страх – ведь реально куда-то тащили, причём не с благородными намерениями.
– … четыре, пять…, – кричал голос десятника.
Не знаю, с оттяжкой ли бил воин, наказывающий меня, так как обернуться, у меня не было времени – был занят терзанием палки вставленной в зубы. Средневековье это вам не девяностые, они ведь тут убьют, и скрывать этого не станут. Как-то вот в нюансы армейского законодательства я не озадачился вникнуть. Позже оказалось, что действительно при большом желании могут забить розгами или просто голову снять.
– … десять! Всё, отвязывайте.
Я же предупредил вас, – взгляд Пополота хмуро буравил дырку в моём лбу.
Мне вот сейчас было не до его нравоучений, я был сосредоточен на магии глушившей боль по всей спине. Ротимуру тем более – он чувствовал эту боль. Обида была дикая. Как вообще меня лигранда, да бог с ним лигранда – просто человека вот так, палками?! Без суда?! Ведь даже не объяснили сначала – кинули на скамью и отвесили палок!
– … сначала находите своих сотников, потом с кем-либо говорите. Пока не поздно, могу порвать ваши бумаги, и вы спокойно отправитесь домой.
– Я останусь, – ответил я.
– Тысячник.
– Я останусь, тысячник.
– Я тоже, тысячник, – прошипел Ротимур.
