Лучшему десятку по итогам турнирной таблицы обещали бесплатную встречу с «утешными». Так себе если честно вознаграждение, по крайней мере, для меня. Пока ещё сам не видел, но мужики рассказывали, что изредка в тысячу привозят сотню девиц лёгкого поведения, которые именовались «утешной сотней» и путешествовали от тысяче к тысяче. Что там за дамы, я даже представить боялся, так что, на победу своих не старался настраивать. Ну и они не рвались, так как у нас был неполный десяток, то шансов всё равно не было – количество человек в десятке не имело значение. То есть почти сразу после начала битвы, мой десяток сливал победу противнику. Самое интересное, что я не мог просто «лечь» – гордость не позволяла, и в итоге в конце был последним из десятка стоявшим на ногах. Ну, куда мне против пятерых – семерых, остававшихся противников – массой давили. Ладно, хоть без переломов обходилось.
– Как бить будем, Лигранд? – Прогрохотал сзади голос Отона.
На следующий день, мы, как и остальные десятки сотни, стояли кучкой на осмотре перед учебным сражением. Напротив, шагах в тридцати, стоял неполный десяток противника. Если раньше вдувать было естественно, то в этот раз… Как минимум трое сильных бойцов – я, Младший и Отон, плюс численное превосходство. Сдавать бой было стыдно.
– Идём ровно строем, не бежим, – начал давать я распоряжения. – Я, Отон и Младший посередине. Слева Анри, Дроит и Расун, остальные справа. Шагов за пять, мы втроём, делаем рывок и отсекаем четверых слева. Шрам, задача твоей пятёрки сдержать правое крыло хотя бы сотню ударов сердца. Вшестером глушим левую четвёрку, ну а дальше помогаем Шраму.
– Раньше проще было, – проворчал Шрам.
– Хе! – Проголосил Отон.
Я оглянулся на него. Он демонстративно разминал плечи, щит на его руке казался игрушечным.
– Ни одного удара! – Расун чуть не прыгал от радости на обратном пути.
Это была не битва, а избиение младенцев. Только Отон, используемый в качестве основного тарана пробивающего строй, уронил своего противника, трое, вместо планируемых четверых, из противостоящего десятка, оказались осаждаемыми в два раза превосходящими силами и были биты сразу. Остальных пятерых победить было делом техники. Мы больше мешались друг другу, о чём я сделал особую отметку в голове. Отон, замахиваясь, разбил локтем нос Старшему.
Радость Расуна была понятна – он каждый раз успевал получить по соплям, даже в битве с десятком складского, ему зарядили в ухо.
– Да как-то быстро, – возразил парню Отон. – Лигранд, ты действительно из-за нас на скамью ложишься?
– Нет, из-за себя.
– Ну и зря. Какая разница кто бить будет. Всё равно желающий найдётся. Деньги же платят. Я бы пошёл.
– В следующий раз тебя порекомендую.
– Тварью будут считать, – прокомментировал желание Отона Шрам.
– Ну, и что? Моей семье от этого будет хлеб горче? А я уж как-нибудь вытерплю чужие мысли.
– Прямо все знатные, за честь держаться, – злобно заступился за друга Лывый. – Лигранда понимаю, у них там свой мир, свои порядки, а остальные? После битвы мертвяков все шарят. Балзон какой взбунтуется, мужиков из деревень как скот режем, баб насильничаем, а тут палки дать… Благородные, корень в зуб…
– Коли так мыслить, так и на своих шептать можно, – Шрам не отступал, – и кашу друга съесть, пока он на страже, а то и меч под ребро засунуть в бою, чтобы значит, башки его в карман сложить. Так и будем потом жить, словно крысы, озираясь за спину. Неправильно это. Вместе надо, а не друг друга не палками бить.
– Это другое. Смешно говоришь. У нас в деревне управляющий балзона, когда налог собирал, так же говорил. Тоже про то, что мы должны вместе содержать балзона и дружину его, ради защиты нашей. Красиво говорил, были, кто и несли последний башок. Потом в рабы его отдали – воровал, оказалось много. Да и кто ж тогда наказывать будет?
– Вот кто потерпел, тот пусть и наказывает. Дали бы той девке палку в руки и пусть вас хлещет. Коли не виноваты, так и словно гладить будет, а коли виновны, так и палку покрепче выберет и двумя руками держать будет.
– А со стражи если ушёл, кто бить будет?
– Со стражи…, – Шрам задумался.
– А со стражи уйдёшь, я бить буду, – помог я Шраму, мне нравились его рассуждения. – Ты мой десяток подвёл, я и бить должен. А лучше всем десятком, – вспомнил я наказание в царской армии. – Выстроиться двумя рядами и провести тебя сквозь строй, а каждый, в меру того, насколько сильной он считает твою вину, палкой по спине тебя.
– Больно? – Ильнас смазывал мне спину мазью алтырей.
– Терпимо. Как там?
– Ударов пять в кровь, остальные синяками.
Во время получения палок, меня, поскольку боли я почти не ощущал – умением пользоваться магией в пределах своего тела я овладел в полной мере, волновал философский вопрос: а кто бы бил меня, в соответствии с теорией Шрама?
Когда поднялся со скамьи, то пошатнулся. Шрам и Ильнас подскочили, чтобы поддержать, но я остановил их жестом. Кроме меня на ноги смог встать только Отон – новый палочник знал своё дело.
