– Не в этом дело, – точно так же она махнула рукой, когда он сказал, что никогда на ней не женится. – Говорю же тебе, он был странным. Мог все бросить и сбежать, не в первый раз.
– Лили, Герман исчез больше года назад. Мои люди перерыли всю округу, нашли только лошадей.
– Ну и что? – Былая подруга безмятежно хрустела печеньем. – В этом Лаик, должно быть, прорва тайных выходов. В эсператистских аббатствах так всегда было, иначе как бы монахи с любовницами встречались?
Создатель, Леворукий и все морисские демоны, в этом что-то есть! Герман и впрямь мог найти неизвестный выход, но как тогда быть с лошадьми и словами Арамоны? А никак! Дурак за хорошую взятку мог и лошадей вывести, и наврать с три короба, а когда Германа принялись искать все кому не лень, капитана убили. Как свидетеля. Все замечательно, все сходится, только кому это нужно, не Герману же!
– Хорошо, Лилиан. Ты допускаешь, что твой сын жив. Тогда где он?
Баронесса Саггерлей пожала плечами:
– Разумеется, в Гальтаре, где ж еще?
Они миновали стиснутую статуями и вазами короткую аллею, поднялись на террасу, прошли в дом. В свете многочисленных свечей сверкал хрусталь, блестел фарфор, туманно мерцало серебро. Фрукты, сласти, вино… Много вина, целое море вина. Кто-то не поскупился. Марсель? У него одно на уме, хотя он неплохой человек… А вино сегодня к месту, можно напиться и забыть умирающую девушку на закопченной палубе, забыть хотя бы до утра…
– Я получила письмо от отца, – устроившаяся между Алвой и Валме София томно улыбнулась. – Представьте, он пишет, что готов приплатить тем, кто меня держит в плену.
– Твой отец, – встряла то ли Ариадна, то ли Латона, – сперва кричит, а потом достает кошелек.
– И чем громче кричит, тем сильнее раскошеливается, – добавила то ли Латона, то ли Ариадна, поигрывая пояском подруги. – Вот моя матушка никогда не потратит лишнего.
– Поэтому ты и написала дяде, – заявила темноглазая толстушка, явно раздосадованная. Когда все рассаживались, она замешкалась, и Ворон достался другим.
– Разумеется, – выпятила губку дорогая племянница, – если дядя приобрел для меня патент корнета, он просто обязан и выкуп за меня заплатить.
– Ваш друг Карло Капрас скоро сдастся, – заметил Алва, – и вам, сударыни, позволят вернуться на родину.
– О, – София лукаво улыбнулась, – я подозреваю, что между Урготом и Бордоном будет война.
– И что с того? – поддержал беседу Валме. Капитан сиял, как только что отчеканенный золотой – еще бы, ведь он привел к своей девице Кэналлийского Ворона! Сам Ворон… Леворукий его знает, вроде тоже доволен, ночь святого Андия все-таки, хотя вряд ли в Талиге ее отмечают, у сухопутчиков свои праздники.
– Мы вернемся лишь для того, чтобы вновь попасть в плен, а раз так, – красотка умудрялась глядеть сразу на Рокэ и Марселя, – предпочитаю остаться под вашим покровительством до конца всех войн.
– Тонкое решение, – заметил Алва. – Вы – мудрый политик, сударыня.
Сударыня хихикнула. Дура! Но красивая. Она была красивой, даже когда скакала по палубе «Пантеры», срывая с себя одежду. Абордажники тогда чуть не попадали… Разрубленный Змей, он когда-нибудь переживет тот проклятый день?!
– Поднимаю первый бокал за дам, – объявил Валме.
– Данной мне славным городом Фельпом властью объявляю каждый произнесенный в эту ночь тост первым, – добавил Рокэ, откровенно разглядывая липнущих к нему бордонок. Ворон знает, зачем пришел, и, ко всеобщему удовольствию, получит свое, а вот за каким Змеем здесь оказался капитан Джильди?! Знал ведь, что Валме днюет и ночует на вилле, где разместили пленниц. Знал – и все равно потащился с талигойцами. Только ночи в обществе подруг Поликсены ему для полного счастья не хватало! Глупые, расфуфыренные кошки, как только Поликсена оказалась среди них?! Девочка, умирая, думала о своем адмирале и о сражении, а эти, с позволенья сказать, пантеры липнут к недавним врагам, как пиявки. Хорошо хоть старших дур держат отдельно, вида Зои он бы не вынес. Говорят, слониха ничего не ест, ее кормят насильно; отец после поражения тоже едва себя не уморил. Если б не Поликсена, Луиджи Джильди, возможно, и пожалел бы Зою Гастаки… Как капитан капитана.
– Герцог, – толстенькая Клелия браво опорожнила бокал, – вы нам споете?
– Спеть? – поднял бровь Алва. – Зачем?
– Марсель говорит, вы поете лучше него.
– Еще лучше, – уточнила одна из подружек.
– Спасибо, Ариадна, – Валме чмокнул девушку в щечку, та хихикнула.
Тоже мне воительницы, корнеты и канониры! Куртизанки… Самые обычные куртизанки – ни ума, ни совести, одна наглость да смазливые мордашки. Им нет дела до войны, они заняты своими делишками: тряпками, кокетством, погоней за мужчинами.
Поликсена была другой, священник бы сказал, что она не создана для этого мира, вот Создатель и открыл ей дверь в Рассвет. Может, и так, только от этого не легче.
– Вы споете? – не отставала толстушка.
– Клелия… – томно протянула София. – Не пей так много.
– Разрубленный Змей! – взвизгнула Клелия и сплеснула вино на скатерть. – Я – морской офицер, а сегодня ночь святого Андия!
