Крона приехала в участок, чтобы посмотреть фотографии татуировок умершего и получить новые данные от Дневного дозора, которые ждали ее.
– У первой жертвы, – сообщил Ройу на утренней летучке в четвертый день расследования, – была удалена матка, вскрыта. То же самое сделали и с несчастной Эстер.
Почему убийца делает это? Шарбон убивал людей всех полов, и уж точно никогда не вырезал ничего из тел, он… он использовал все.
– А таблетка? – спросила Крона.
– Трей и Уткин говорят, это успокоительное, – ответил Ройу. – Видимо, чтобы жертвы не кричали или не пытались сбежать.
– От тела просто несло им, – сказал Трей.
– А Стрэндж? – спросила Де-Лия.
– Ее навестили несколько клиентов, – сказала Саша. – Мы отмечаем всех, кто приходит и уходит, но пока ничего обещающего. Люди меняются каждые шесть часов – регулятор и страж.
– Хорошо.
После летучки Крону отпустили работать с фотографиями напавшего на нее и обдумать, что могли означать татуировки. Поэтому она могла заниматься расследованием так, как считала нужным. Если она решит навестить Тибо или найти Патроне, как она и планировала, никто из окружающих не скажет ей, что она зря тратит время на давно забытое дело или ищет уже известного преступника совсем не там, где надо.
Татуировки погибшего на фотографиях были запечатлены в тонах черного и сепии, и края их выглядели размытыми. Некоторые стерлись так, что было практически невозможно понять, что там изображено. Птица? А, может, собака? А это что за завитки? Она по очереди просматривала их, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое.
Наконец, она дошла до метки на большом пальце покойника. Фон был размыт, но сам знак получалось разглядеть. Через мгновение она вспомнила, что это.
Этот знак указывал на то, что человек находится «под защитой духовенства» – старый обычай, которым пользовались до наступления нынешней бумажной бюрократии, взятой на вооружение современной службой Дозора: если человек мог убедить жреца, чтобы тот отпустил ему грех убийства, то жрец ставил ему клеймо на большом пальце в знак вечного долга перед котерией. Таким образом убийцу официально причисляли к богам, и его нельзя было казнить по закону.
Но с этой практикой давно распрощались. Никакая мольба на коленях не могла спасти убийцу от петли.
Хотя она была знакома с историей этого обычая, но и подумать не могла, что кто-то до сих пор его практикует. Но если эти новые цветы действительно имели религиозный подтекст…
Надо связаться с Тибо. Возможно, он знает или кто-нибудь из его знакомых.
И еще надо поговорить с ним о Стрэндж. Расспросить о владельце гостиницы.
Хотя он предпочитал самостоятельно инициировать большинство их встреч для обмена информацией, у Кроны было несколько способов вызвать его. Она редко ими пользовалась, чтобы он не думал, что она взяла его на поводок и контролирует, и не переживал по этому поводу. Хотя, если честно, именно это она и сделала. Когда они случайно оказывались в одной таверне или на вечеринке, ей надо было всего лишь поманить его пальцем, и он тут же следовал за ней наружу – подальше от посторонних глаз. Он был обязан ей многим – гораздо большим, чем был готов открыто признать, и это делало его послушным. Он быстро реагировал и на «поглаживания», и на «рывки», но только до тех пор, пока поводок оставался длинным.
Один из таких согласованных ими способов касался памятника Абсолону Раулю Тремо. Это был огромный кусок мрамора, стоявший посреди кольцевой развязки со скамейками и газоном вокруг. Мимо проезжали экипажи и всадники, проходили пешеходы, направляясь в разные районы, соединенные с кольцевой развязкой перекрестками.
Место было очень людным, располагалось в центре, что делало его идеальным для их целей. Тибо проходил здесь каждый день и обязательно бы заметил знак, который она ему оставляла.
Крона не спеша подошла к памятнику, и горожане, сидевшие на скамейках в ожидании транспорта, не обратили на нее никакого внимания. В департаменте регуляторов существовали подразделения патрулирования улиц. Появление регуляторов на улицах было нечастым явлением, но все же не было лишено смысла.
