Когда она добралась до последнего контрольно-пропускного пункта, охранник – в капюшоне и с кубом на голове, как и все, которых она встретила раньше – забрал ее лошадь. Другой повел ее пешком к подножию узкой лестницы, которая вела к узкой двери – единственный вход в трехэтажное здание с суровым фасадом.
Она позволила себе один раз оглянуться, осматривая дорогу и вершины деревьев, которые уходили в сторону от любопытных взглядов, и нырнула внутрь, плащ ее надулся темным парусом за спиной.
Внутри ее встретила волна затхлого воздуха. Там не было ни вестибюля, ни стойки регистрации, а только узкий коридор с невозможно высоким потолком. Яркие лампы направленного света выстроились в линию, маня ее в темноту за границей света. Идти было некуда – только вперед, в глубины каземата.
От стены тьмы справа от нее отделился охранник с кубом на голове. Его униформа была не такой практичной, как у других: длинные, полностью закрывающие руки рукава и развевающаяся юбка, которая тянулась за ним, когда он шел. Портупея из белых кожаных ремней удерживала на груди две кобуры, а выступающие рукоятки кремневок переливались перламутром в свете прожекторов. Когда охранник шел к ней, казалось, его высокая твердая фигура скользит по черному полу. У Кроны почти получилось представить, что внутри, под капюшоном, вместо человека находится заводной механизм – копия одной из любимых игрушек Тибо, но в натуральную величину.
– Я пришла, чтобы увидеться с бывшим констеблем Патроне, – тихо сказала она, но шепот походил на крик в тишине.
Легкой поступью охранник двинулся вперед. Крона предположила, что нужно следовать за ним.
Яркие лампы и глубокие тени создавали зловещий контраст, а значит кому-то или чему-то было легко выползти из темноты. Коридор тоже состоял из зигзагов и поворотов. Сначала просто черный прямоугольник с почти черными стенами сторон, но затем стражник свернул, и его поглотила тьма. Крона шла на шаг позади, но тоже, не колеблясь, повернула.
Серая фигура стражника призраком маячила в гнетущей тьме. В этом новом коридоре лампы не горели. Нащупав ногой небольшую выпуклость в полу, охранник резко пнул ее усиленным носком ботинка. Спрятанные в стенах защелки и шестеренки тут же затрещали и завертелись.
В лампы над головой вылилось масло из небольших ампул, и через мгновение автоматические осветительные механизмы зажгли фитили. Когда наверху загорелся свет, в стене справа от Кроны сдвинулось что-то тяжелое. Система перезагружалась, устанавливая новые ампулы с горючим. Через несколько минут лампы сожрут свою порцию масла и снова погаснут в ожидании очередного зажигания.
Жаль, что ей нельзя привести в каземат Тибо. Их изобретательность должен оценивать тот, кто разбирается и искренне уважает такое мастерство. В общественных местах Лутадора таких механизмов не наблюдалось, и, хотя Крона многое слышала о чудесах дворцового комплекса, она не была уверена, что в залах маркизов имеется что-либо подобное.
Они прошли еще несколько темных участков, несколько раз меняли направление, несколько раз сворачивали и, наконец, оказались в самом сердце каземата, но Крона так и не смогла избавиться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает, отслеживая каждый шаг ее пути.
Интересно, чувствовал ли что-нибудь похожее охранник каземата? Если и так, то он ничем не выдал себя.
– Почти пришли, – сказал охранник низким невозмутимым голосом.
В один коридор выходило несколько залов. За спиной Кроны в поле зрения шел еще один охранник и, грохоча, толкал в ее направлении тяжело груженную тележку. Из вежливости ее сопровождающий прижался к стене, чтобы освободить место для тележки. Она сделала то же самое. На тележки стояли банки – большие, из блестящего стекла с чем-то зеленым внутри. Они звякали, когда колеса тележки цеплялись за мелкие неровности пола.
И только когда тележка почти поравнялась с ней, Крона поняла, что находилось в банках. Она должна была сразу догадаться – ведь в каземате никто не ходит, и здесь хранятся не консервированные персики и варенье из гуавы – но ее разум упорно отрицал это, сколько мог.
Все банки были одинаковыми: приземистые, округлые сосуды, с крышками, опломбированными с помощью магии, как и ампулы со временем. Стекло было толстым и тоже магическим, чтобы удержать содержимое. Иначе и быть не могло.
Как только она поняла, что это, зеленый туман, клубящийся внутри, сразу почувствовал новую добычу. Они заволновались, забились в своих тюрьмах, сворачиваясь в сгустки и пульсируя. Проявилось несколько пар глаз, которые уставились на нее, другие слились в фантомные зубы.
Вот во что превращаются оголодавшие варги – в злобные испарения в поисках ничего не подозревающего человека, который просто вдохнет их. Они хотели на свободу, хотели есть, наесться досыта, чтобы вновь обрести плоть.
