Лик полуночи полностью

Крона наполнилась решимости изучить убийцу как испорченное человеческое существо, которым он, скорей всего, и являлся. Убийца не заслуживает страха, тем более после смерти. Если Патроне прав и Шарбон стремится к власти, убивая, она остановит его. И не позволит ему доминировать над живыми.

Десять лет назад

«Белая лилия», ранний полдень

Крошечные отдельные комнаты в «Белой лилии» не были белыми. Была синяя комната, и желтая, и розовая, которая напоминала всем леденец и пахла, как клялись клиенты, жженым сахаром. Была даже красная комната, хотя ее посещали только те, кому нравилось быть прикованными цепями, инкрустированными магическими опалами. Упиваться горем Шарбон не хотел. Ему нравилась зеленая комната. Она напоминала о тени зеленой листвы и пахла землей после дождя. Хозяин развел там цветы в горшках на подоконнике, а скатерти были расшиты узором из плюща.

Он заказал отвар какао-чая, выпил, расслабился, позволив легкому аромату и сильному лекарству убаюкать его до неестественной легкости.

Легкий стук в дверь нисколько его не обеспокоил. Он не издал ни звука, но дверь все равно открылась. И в комнату вплыла Фиона. Ее светлые волосы были уложены прядями в высокую прическу. Она двигалась горделиво – будто сам ветер послушно следовал за ней. Тяжело вздохнув, она опустилась на один из элегантных стульев напротив него. Стул под ней заскрипел: он не привык, чтобы с ним обращались, как с обычной уличной скамейкой.

– Муж или любовник? – невежливо спросил он, имея в виду ее недовольный вид.

Он все еще не понимал, какую роль играл Матисс в их труппе. Конечно, кроме мышечной силы, необходимой для переноски тел. Тало настойчиво утверждал, что он обладал особыми талантами, которые еще предстоит открыть, но Шарбону никак не удавалось заметить каких-либо превосходных способностей Матисса, кроме одного – он постоянно подгонял Фиону.

– Оба, – рявкнула она, стягивая перчатки и шлепнув их на стол. – Ну что, нашел?

Он поспешно сделал еще один глоток чая, который вдруг показался ему горьким.

– Нет.

– Я говорила тебе, что нужно делать. Но ты упорно продолжаешь работать не с теми объектами. Давай-ка я доставлю тебе все в лучшем виде. Мы сможем добиться результата быстрее, если ты просто будешь слушать меня.

Шарбон наклонился к ней, изучая морщинки на ее безмятежном лице. Никто не мог вести себя так холодно, так отвлеченно, как Фиона. Никто. Она говорила об убийстве так бесстрастно, потому что это не она точила скальпели, взрезала кожу, копалась во внутренностях. Ни разу она не осталась, чтобы помочь, чтобы посмотреть, через что ему приходится проходить каждый раз. Если бы она сделала это, она бы поняла, почему он сопротивляется следующему шагу вниз.

– Еще один раз. Думаю, я уже близок к результату.

Она смотрела на него, прищурившись, и казалось едва сдерживалась, чтобы не выразить ему собственное презрение.

– Скольких еще пенисоносных индивидов ты готов убить безо всякой необходимости, если ответ можно найти в груди одного человека с маткой? Считаешь себя таким благородным, берешь только тех, у кого есть яйца, и щадишь остальных. Нам твое рыцарство – рыцарство убийцы – ни к чему.

– Мне нужно найти кого-то… посвежее. Мне следовало…

Внутри у него все перевернулось. Все его жертвы были не совсем здоровы. Их силу забрали так давно, что не осталось даже шрамов. Ему же был нужен кто-то, у кого еще оставалась рана. Поэтому он продолжал работу, запрашивая себе все более молодых жертв, надеясь, что ему не придется красть слишком много жизней.

– Это точно, посвежее. И другого пола.

– Я не уверен.

Она мило, со снисхождением, улыбнулась ему. Подобрав свои юбки, она поднялась со стула и, обойдя маленький столик, уселась к нему на колени. Он неловко поерзал, но не столкнул ее. Она обвила руками его шею, поиграла с белой лентой, повязанной вокруг головы, чтобы удерживать волосы. Он отвернулся.

– Такой хорошенький мальчик, – проворковала она.

Он никогда не понимал, почему она называет его мальчиком. Ему уже за сорок – совсем не мальчик. Особенно для нее: молодой, соблазнительной, внушающей ужас Фионе.

Он сухо сглотнул.

– Ах, да, чуть не забыла, – сказала она, вытаскивая из сумочки маленькую темную пилюлю, тускло-серую, как свинец. – Открой пошире ротик.

Он сделал, как ему сказали. Если божеству Непознанного необходимо, чтобы он глотал странные пилюли для силы духа, он будет глотать.

– Слезь, – потребовал он, как только проглотил пилюлю.

Фиона потрепала его за кончик носа и даже не подумала подчиниться.

– Ой, да не будь ты таким младенцем. Теперь о задаче. Я была там. Слышала, в чем тебя обвиняют, и ты знаешь, в чем обвиняли меня. Ты найдешь утраченную нами силу, которую даровал нам бог, а я буду тебя беречь и охранять, чтобы ты продолжал свои исследования, пока ты не найдешь то, что нужно мне. Ты же хочешь, чтобы божество Непознанного вернулось, да? Значит мы должны добыть доказательства.

Она схватила его за волосы и потянула его голову назад, заставив смотреть на нее.