В голове Кроны кипело множество мыслей, она пыталась определить, что и как связано между собой, чтобы разобраться, что происходит. Ей самой казалось странным, что она оказалась на месте обоих нападений. Это означало, что либо нападения связаны, например, с Шарбоном, либо… либо мартинеты подозревают ее.
Мартинеты отвернулись, чтобы поговорить между собой, оставив Крону и ее сопровождающего в покое. Дневной свет угасал, облака у края Долины пылали оранжевым и розовым.
– Вам мы можем сказать, – через мгновение ответила Мартинет, – что возьмем каземат под наблюдение на какое-то время. Пока что у нас нет никаких свидетельств, которые бы указывали на внутренние проблемы, но, если охранники подверглись воздействию какого-либо токсина или наркотиков, воздействующих на память, то могут появиться и другие признаки.
– А что со мной? – спросила Крона.
– Вы отлично действовали. Служащим повезло, что вы были здесь сегодня.
– Спасибо.
– Вы можете вернуться к работе. И мы будем держать вас в курсе нашего расследования.
– Это очень великодушно с вашей стороны. У вас больше нет вопросов?
– Пока нет. Но учтите, что эти события необходимо держать в тайне. Никто за пределами Холма не должен знать о вторжении.
– Понятно. Можно мне поговорить с бывшим констебуляром Патроне?
– С кем?
– Это наш смотритель, госпожа Хирват хотела поговорить с ним, – произнес охранник каземата. – Человек, которого закрыли в хранилище варгов во время нападения.
– Ааа, мы уволили его вскоре после того, как хранилище снова открыли, – сказал мужчина мартинет. – Больше он здесь не работает.
– Знаете, – сказал сопровождающий, заметив, как вытянулось у нее лицо, – он часто ходил в один соль-клуб после работы. Где подают соль. В районе удовольствий. Возможно, вы даже о нем слышали.
– Да?
– «Белая лилия».
Она покинула Холм-каземат, как во сне, думая, не приснились ли ей последние события. Крона ехала в соответствии с указаниями, которые дал сопровождающий охранник.
У Патроне навряд ли возникли новые догадки относительно того, что они испытали в хранилищах, но, может, он знает, почему записи, касающиеся Шарбона, пропали из Городского архива или почему кто-то приносит в жертву беременных ночных бабочек. Может, он знает, какие у Шарбона были слабости, и расскажет ей, как им удалось поймать его много лет назад.
Она несколько раз спросила дорогу, пришпорила лошадь и вскоре оказалась у порога трехэтажного заведения. Лестница вилась вверх вокруг приземистого здания, как виноградная лоза, а на ее перилах висела цепочка из железных лилий, которые позеленели от времени. Наверху Крона столкнулась с такой же покрытой патиной дверью. В остальном это была обычная дверь, как большинство других дверей в районе удовольствий – без единого знака, который мог бы сообщить прохожим о том, что находится за ее пределами. Ни вывески, ни колокольчика, ни отверстия для почты, где с помощью трафарета написано имя владельца. Если вы заявились на порог такого заведения, то предполагалось, что вы уже знаете, что вас ждет.
Без колебаний она шагнула вперед.
Освещение внутри оказалось ярким – намного ярче, чем можно было ожидать. В большинстве сомнительного вида дворцов удовольствий освещение всегда было тусклым, чтобы скрыть личность клиентов или чтобы они могли спрятаться от чувства вины. «Белую лилию», наоборот, заливал яркий свет, чтобы всем все было видно – и друг друга, и чем кто занимается, способствуя восприятию окружения всеми органами чувств. Стены действительно были белоснежными, что еще больше подчеркивало яркий свет. Даже клиенты были в белом. В воздухе тихо звучали минорные аккорды какого-то струнного инструмента, и также тихо плыли легкие перышки белой дымки. Судя по запаху, кто-то курил кальян.
Никто не разговаривал. Царило полное безмолвие, если не считать тихих звуков музыки.
Когда она вошла, фарфоровая посуда тихо звякнула, будто все посетители одновременно уронили свои чашки.
Она выглядело черным шипом в их мире белых лепестков.
Женщина в длинном белом шелковом платье с высоким кружевным воротником выронила кифару, быстро оборвав музыку, и поспешила к Кроне из дальнего конца помещения.
– Ваша одежда неуместна, регулятор, – едва слышно упрекнула ее женщина.
– Прощу прощения, – прошептала в ответ Крона. – Но я ищу бывшего констебуляра Патроне. Дело срочное.
– Пропустите регулятора, – произнес толстый пожилой мужчина, развалившийся у окна.
Определенно это был тот же мужчина, которого она видела в каземате. Его сдержанный голос прозвучал как гулкий крик в приглушенном пространстве. – Я уверен, что они готовы доплатить за то, что смотрятся бельмом на глазу.
Женщина посмотрела на Крону, приподняв бровь, в поисках подтверждения этому заявлению.
Крона мысленно вздохнула и вытащила кошелек со временем из сумки на бедре.
