— Мне тоже хотелось бы уйти с тобой, — просто сказала она. — Я верю тебе. Но я не могу. Мать любит меня и заботится обо мне. И я люблю ее очень… Я не могу оставить ее даже из-за…
Внезапно она вырвала руку из его руки и, сжав ее в кулак, ударила себя в грудь.
— Я устала от Ю-Атланчи! Да, устала от ее древней мудрости и ее бессмертного народа! Я бы хотела уйти в новый мир, где есть дети, много детей и смех детей, и жизнь струится не бездонным быстрым потоком… хотя в конце концов в открытые ворота Смерти. Ибо в Ю-Атланчи закрыты не только ворота Смерти, но и ворота Жизни. В этой стране мало детей, а смеха детей — нет.
Он схватил ее за эту бившую в грудь руку и попытался успокоить ее.
— Суарра, — сказал он, — я брожу в темноте, и твои слова дают мало света. Скажи мне — кто твой народ?
— Древний народ, — сказала она ему. — Самый древний. Сотни столетий назад они прибыли сюда с юга, где также жили в течение столетий. Однажды земля задрожала и покачнулась. Потом на землю пал великий холод, темнота и ледяные бури. И многие из моего народа погибли. Затем те, кто выжил, поплыли на кораблях на север. С ними были остатки Змеиного народа, который обучил их, передал большую часть своей мудрости. Мать — последняя из этого народа. Наконец они пришли сюда. В те времена море было ближе, а горы еще не родились. Оказалось, что эту страну населяют полчища Ксинли. Ксинли были большими, намного больше, чем сейчас. Люди моего народа уничтожили большую часть Ксинли. А тех, кого пощадили, — приручили, чтобы использовать их. И здесь мой народ живет с давних времен, как жил когда-то на юге, где теперь его города погребены ледяными горами. Затем были землетрясения, начали расти горы. Мудрость моего народа была недостаточной, чтобы помешать рождению гор. Но мой народ смог управлять их ростом вокруг города. Неуклонно, медленно, целую вечность поднимались горы. И в конце концов огромной стеной опоясали Ю-Атланчи. Стеной, преодолеть которую невозможно. Но это не заботило мой народ. Наоборот, это его радовало. Потому что Властелин и Мать закрыли Ворота Смерти. И мой народ не желал больше выходить во внешний мир. И он живет здесь в течение многих столетий.
Она снова затихла, размышляя над чем-то. Грейдон смотрел на нее, прилагая все усилия, чтобы скрыть недоверие. Народ, победивший Смерть! Народ такой старый, что его древние города скрыты льдами Антарктиды! Последнее — нет, это возможно. Наверняка континент Южного полюса когда-то обогревался горячими лучами солнца. Доказательство тому — ископаемые остатки пальм и других растений, которые могут жить лишь при тропических температурах. И наверняка полюсы когда-то находились не там, где в настоящее время. Наука только не выяснила, было ли это постепенное или внезапное изменение наклона земной оси. Но как бы это ни происходило, оно случилось по меньшей мере миллионы лет назад. Если Суарра рассказала правду, если только эта история не миф, значит, происхождение человека отодвигается в невообразимую древность.
И еще… это возможно… многие таинственные истории… легенды об утерянных странах и утраченных цивилизациях — они должны иметь какое-то фактическое обоснование… Страна My, Атлантида. Неизвестная раса, которая из Гоби, когда эта иссушенная пустыня была еще зеленым раем, управляла всей Землей. Да, это возможно. Но то, что они победили Смерть? Нет! Этому он не верит.
Из сомнений родилось раздражение.
— Коли твой народ настолько мудр, почему же он не завоевал весь мир? Почему он не правит всем миром?
— Почему он должен был это сделать? — в ответ спросила она. — Он мог бы завоевать мир. Но превратить всю землю в подобие этого Ю-Атланчи, как он превращен в подобие старого Ю-Атланчи? Людей моего народа слишком мало. Разве я не сказала, что когда закрылись Ворота Смерти, точно так же закрылись и Ворота Жизни? Да, всегда находились такие, кто хотел распахнуть эти Ворота… Мои отец и мать были из них, Грейдон. Но их мало — так мало! Нет. Нет причин, по которым мой народ вышел бы за ограждение. И есть еще одна причина. Они побеждены сном. Во сне создают свои собственные миры. Делают с ними, что захотят. Живут по своему выбору жизнь за Жизнью. Во сне они творят мир за миром. И для многих — текут годы, пока их жизнь проходит во сне. Почему им должно хотеться выйти, зачем им выходить в этот единственный мир, когда они могут создавать мириады миров по собственному желанию?
— Суарра, — внезапно сказал Грейдон, — почему ты хочешь спасти меня?
— Потому… — медленно прошептала она, — потому что ты заставил меня почувствовать то, чего я никогда не чувствовала прежде. Потому что ты сделал меня счастливой… и потому что ты сделал меня несчастной! Я хочу быть с тобой. Когда ты уйдешь, мир окутает тьма…
— Суарра! — вскрикнул он и привлек ее к себе. Она не сопротивлялась. Его губы искали ее губы. И губы Суарры льнули к губам Грейдона.
— Я вернусь, — шептал он. — Я вернусь обратно, Суарра!
