Но еще дальше Эреба, в вечном мраке и лютом холоде, на расстоянии в одиннадцать с половиной миллиардов километров от Солнца, медленно ползла по своей орбите гигантская последняя планета Солнечной системы - Танат. Огромный газовый шар в три раза превышал по диаметру Юпитер и состоял из водорода, метана и лития, напоминая таинственное, нерожденное солнце или коричневого карлика. Хотя солнечный свет, достигавший столь отдаленных окрестностей, был чрезвычайно слаб - Солнце на небе Таната имело бы диаметр всего лишь в двадцать семь секунд дуги, - поверхностная температура планеты-сверхгиганта была в десять раз больше, чем на Юпитере. Это говорило о том, что в глубинах загадочной планеты был скрыт какой-то мощный источник тепловой энергии, но все же недостаточный для начала в его недрах термоядерных реакций, чтобы зажечь его, как настоящую звезду.
Как и Юпитер, Танат обладал сонмом крохотных лун-астероидов. Шести самым крупным из них исследователи дали имена: Орф, Минос, Кера, Радамант, Эриния и Левкада. Их сероватые каменные тела неслись с бешеной скоростью над черной, не отражающей света поверхностью Таната, в глубинах ядовитой атмосферы которого, возможно, проносились ужасающие вихри и невиданные смерчи. Что таилось в темном чреве страшной планеты, никто не знал: еще ни один исследовательский аппарат Земли не погружался в этот вечный мрак. Так же, как ни один из ракетопланов Трудового Братства не садился доселе на поверхности негостеприимного Эреба.
Сейчас мы находились почти на самой границе Солнечной системы. Хотя много дальше Таната, на расстоянии одного светового года от Солнца, располагалось кометное облако Оорта, состоящее из миллиардов мелких ледяных тел, крупных планет там уже не было. Я с волнением наблюдал, как на экранах переднего обзора медленно вырастает таинственная планета, которую нам приходилось сейчас нагонять, и ее тяготение заставляло ракетопланы качаться вдоль напряжения поля гравитации.
Три крохотных серпика - луны Эреба - медленно плыли на фоне плотных грязно-желтых облаков, скрывавших от глаз поверхность одиннадцатой планеты. Что ждало нас там, под этим непроглядным пологом? Я мог только догадываться об этом, ведь мы с Фехнером были первыми людьми, собиравшимися сесть на поверхность Эреба.
Наконец, нам удалось выровнять скорости наших кораблей, и мы понеслись параллельными курсами, не отставая от планеты. Фехнеру с трудом удалось еще раз развернуть свой аппарат, чтобы выйти на орбиту Эреба. Я повторил его маневр, наблюдая на экранах, как корабли Тома Саймона и Джино Карручи неотступно следуют за нами. Теперь планета была прямо подо мной, и я с облегчением вздохнул.
После второго витка Фехнер связался со мной.
- Влад! Пора? - услышал в наушниках я его взволнованный голос.
- Рискнем. Только учти, что внизу могут быть любые неожиданности! Сразу же включай защитное поле и все радары и осторожно снижайся по спирали Лоссау, как учили. Я следую за тобой. В случае непредвиденного, сразу же катапультируйся! Я заберу тебя в шлюзовой отсек.
- Хорошо.
В наушниках раздался негромкий щелчок, и тотчас же ракетоплан Фехнера "нырнул" вниз. Я увидел, как он пролетел между планетой и самым большим спутником Ахеронтом. Серебристый корпус аппарата на мгновение блеснул на сером фоне громадной каменной скалы и исчез в непроглядной тьме. Вторая луна Эреба - Лета - в это время была полускрыта восточным краем планеты, и ее черный диск казался как бы надломленным посередине, в отличие от полного диска Коцита, обегавшего Эреб с запада.
Связавшись с Саймоном и Карручи, я рекомендовал им оставаться на геостационарной орбите и наблюдать за нами на экранах локаторов. Затем тоже пошел на снижение. Мой ракетоплан врезался в темную громаду метаново-азотной атмосферы и понесся над планетой на высоте двух тысяч километров. Скорость полета постепенно возрастала, и разреженный на высоте воздух оглушительно ревел за неуязвимыми стенами корабля. Счетчики показывали, что неуклонно растет нагрев обшивки.
Я включил локаторы и инфракрасные отражатели, прощупывая первозданный мрак внизу. Мой аппарат отважно ринулся навстречу неизвестности. В атмосфере, на высоте в сотни километров, проносились ураганные вихри. Сталкиваясь друг с другом, они образовывали встречные потоки, в которых мой ракетоплан било и трясло, словно в лихорадке. Я никак не ожидал подобного на Эребе, атмосфера которого, как считалось раньше, должна была быть очень разреженной и зимой даже примерзать к его поверхности. Но это были еще не все неожиданности, подстерегавшие нас впереди.
