Вырвавшись из плена темной атмосферы и оставив далеко позади стремительно удаляющийся серпик неприветливой планеты, наш корабль устремился к далекому Солнцу, сопровождаемый двумя другими кораблями, в которых летели наши товарищи. Где-то там, на полпути к Земле, находилась наша заветная цель - рукотворный кусочек земного мира - громадная станция, вынесенная человечеством в эти холодные глубины космоса как форпост освоения новых неизведанных миров. Она стремительно неслась в пространстве по исполинскому кругу своей орбиты, готовая принять на свой борт отважных странников, возвращающихся с далеких звезд.
* * *
В эту ночь я почти не спал. Стоило закрыть глаза, и странные тяжелые видения начинали преследовать меня. Кошмары становились невыносимыми, и я в холодном поту вскакивал с постели.
В темноте, где-то под потолком каюты, шумел вентилятор, перегоняя потоки теплого и влажного воздуха. Я покосился вправо; различил контур стола и яркое пятно умывальника у огромного темного провала иллюминатора, за которым в чернеющей пустоте острыми иглами горели бесчисленные звезды. Некоторое время я смотрел в иллюминатор, отмечая по едва заметному движению звезд движение станции, на которой я находился, пока не появилось тошнотворное чувство головокружения. Пустота за стеклом - без границ, без направлений, без верха и низа - ощутимо давила на меня. Я будто проваливался в нее, с ужасом сознавая, что падаю в никуда и что падение это будет длиться вечно, как движение звезд за стенами станции. Сознание бесконечности Вселенной подавляло меня, уничтожало мое собственное "я", делая его незначимым и ничтожным. Я попытался представить себя сливающимся с этой массой звезд и почувствовал, что время останавливается и что я сам превращаюсь в "ничто", раздавливаемый этой вселенской громадой...
Нет! Так можно лишиться рассудка. Недаром же врачи запрещают подолгу смотреть на звезды, находясь на Орбитальной. Я протянул руку и передвинул небольшой рычажок в стене - стекло иллюминатора тут же стало непроницаемым. Я сел на койке, опустил босые ноги на пол. На столе около постели стоял стакан с соком. В горле у меня пересохло, и сейчас не мешало бы прополоскать его чем-нибудь. Я пошарил рукой по столу, в темноте едва не смахнув стакан на пол. Поднес его к губам и стал с жадностью пить. Сок был слегка кисловатым на вкус, но сейчас мне было все равно.
Вдруг в тишине ночной станции я совершенно отчетливо услышал слабый, приглушенный толстыми переборками человеческий вскрик. Я встрепенулся, поставил стакан с недопитым соком на стол. Прислушался. Казалось, звук исходит из этой космической пустыни за стеклом иллюминатора. Но впечатление это было обманчивым. Сейчас я понял, что странный шум доносился из вентиляционной решетки под потолком. Быстро встав с постели, подошел к стене, где была решетка, и приложил ухо к шероховатой поверхности, покрытой защитным слоем пенопластика нежного персикового цвета.
Теперь я совершенно отчетливо различил приглушенный шум какой-то возни, исходивший с нижней палубы, затем услышал звук бьющегося стекла. Судя по всему, там происходила какая-то борьба. Вдруг я сообразил, что прямо подо мной находится каюта Джино Карручи. Тревожное предчувствие заставило меня быстро одеться и выбежать из каюты.
Я прошел влево по проходу, в сторону радиостанции, и, приблизившись к круглой камере, от которой расходились в разные стороны широкие коридоры, ведшие в другие отсеки, сел в кабину лифта. Спустившись палубой ниже, вышел в такой же коридор с рядами нумерованных дверей. Остановился около двери каюты Карручи, прислушиваясь. На этот раз за дверью было все тихо. Осторожно взявшись за ручку, я открыл дверь и заглянул внутрь. Здесь было темно и пахло какими-то химическими реактивами, чем-то едким, похожим на хлор. Я сразу вспомнил, что Карручи увлекался химией.
- Джино! - тихо позвал я, но мне никто не ответил.
Может быть, он просто спит? Здорово же будет выглядеть мой ночной визит. Что если я действительно ошибся?
Ощупью я нашел на стене выключатель и зажег в каюте свет. В кресле перед иллюминатором, спиной к входу, неподвижно сидел Карручи. Он никак не отреагировал на мое появление, поэтому я подошел ближе. Голова Джино была откинута на высокую спинку кресла, а широко раскрытые, полные ужаса глаза устремлены в глубину космоса за окном. Нижняя часть его груди зияла огромной черной дырой, проделанной лучом излучателя. Обнажившееся мясо и внутренности обуглились и кровоточили грязной сукровицей. Пальцы его рук сжаты в кулаки и побелели.
