Неприятный холодок разлился в моей груди. Передо мной было мертвое тело моего товарища, обезображенное разрядом излучателя. Первой мыслью было как-то помочь ему, вызвать сюда врачей, сделать что-нибудь. Я даже кинулся к аптечке, в надежде найти там капсулы с криораствором, но потом понял бесполезность этой попытки. Я опустился на незастеленную койку, пытаясь спокойно осознать случившееся. В узком зеркале на внут ренней стенке шкафа, стоявшего у самого входа, была видна часть каюты. Там что-то двигалось. Я резко обернулся в эту сторону, но сразу же понял, что это мое собственное отражение.
Что же здесь произошло? Никаких сомнений в том, что Карручи мертв, быть не может. На первый взгляд, случившееся можно охарактеризовать, как самоубийство. В общем-то, исходя из моей теории, это только укрепляет мои подозрения насчет Карручи. Если он действительно был агентом, то вполне мог почувствовать мой интерес к себе и расценить это, как провал своей миссии... Но подобное развитие событий слишком уж явно выводит меня на резидента. Что-то здесь не так. Уж очень знакомый почерк, однажды уже виденный мною. Кто-то явно пытается сбить меня с толку!
Я поднялся с постели и прошелся по каюте, осматриваясь. Такой же, как и у меня, выпуклый иллюминатор, нацеленный на "север". С одной стороны - полки с эйдопластическими записями видовых фильмов о Земле. Между ними, вертикально по стене, развешаны репродукции старинных картин в никелированных рамках. Под иллюминатором два белых эмалированных ящика, на которых расставлены металлические штативы с колбами и пробирками. Некоторые из них опрокинуты и разбиты - следы явной борьбы.
Я подошел ближе. Красноватая, похожая на оливковое масло жидкость растеклась по крышке ящика. Кто-то задел ее рукой: я отчетливо различил смазанный след от ладони. Ну-ка, ну-ка! Это уже интересно! Я тщательно изучил валявшиеся повсюду осколки и, наконец, на одном из них обнаружил отчетливый след от большого пальца руки. Поискав в ящиках под иллюминатором, я нашел небольшой пластиковый пакет и спрятал в него осколок с отпечатком. Затем снова вернулся к мертвому телу в кресле.
Было совершенно очевидно, что меня пытались сбить с толку, выдавая смерть Карручи за самоубийство. Зачем ему было кончать счеты с жизнью таким варварским способом. Если бы он в действительности был агентом Сообщества, то, скорее всего, воспользовался бы обычным ядом. Но если выстрел из излучателя был лишь инсценировкой, то отчего на самом деле погиб Джино? Не мог же он спокойно сидеть в кресле и ждать, когда его поджарят?!
Я осмотрел руки Карручи. На них не было следов маслянистой жидкости, значит, отпечаток на осколке принадлежал убийце. Грубая работа! Резидент явно спешил и нервничал, если допустил столько ошибок. Скорее всего, он убил Джино где-то около иллюминатора, а затем перенес тело в кресло и сделал выстрел из излучателя в упор. Даже мощность разряда была рассчитана таким образом, чтобы луч не повредил спинки кресла или обшивки станции. Разве станет человек, собирающийся покончить с жизнью, заботиться о мощности заряда оружия?
Я осторожно повернул голову Карручи и сразу же заметил слева на шее какой-то голубоватый осколок, вонзившийся глубоко в кожу. Что это, стекло? Я поискал глазами какое-нибудь приспособление, с помощью которого можно было бы извлечь осколок из тела. Открыв один из эмалированных ящиков, нашел там пинцет. Прихватив им кончик осколка, осторожно выдернул его из шеи убитого. Из образовавшейся крохотной ранки сразу же выступила крупная капля ярко-алой крови. Я внимательно осмотрел найденный осколок на свету.
Это было вовсе не стекло, а крохотная (не больше десятка миллиметров) голубоватая стрела с иззубренным наконечником, изготовленная из неизвестного мне материала. Чтобы случайно не пораниться об нее, я положил свою находку в небольшую металлическую коробочку, обнаруженную мною там же, где и пинцет, и засунул ее в карман брюк вместе с пакетом, в котором лежал осколок стекла с отпечатком. Еще раз осмотрел каюту. Больше ничего интересного здесь не было. Я проверил, не оставил ли следов на мебели, и вышел. Сразу же вернулся в свою каюту. Сев на постели, принялся обдумывать случившееся.
Джино Карручи лежал в своей каюте с пробитой излучателем грудью и был безнадежно мертв. Эта смерть разом сняла все мои подозрения о его причастности к спецслужбам Сообщества, и теперь на первый план выходила личность добровольца Клима Фехнера. У меня больше не было сомнений в том, что именно он является агентом вражеской разведки. Как же он все ловко подстроил со смертью Карручи! Правда, на этот раз всегдашняя удачливость подвела его. Слишком спешил, слишком нервничал, а потому оставил за собой столько следов.
