Вскоре в комнате появился Скворцов, и совещание началось. Тема была простая — детали подготовки к путешествию. Все сразу по–деловому собрались вокруг стола. Генерал–лейтенант ФСБ со всеми поздоровался, внимательно посмотрел на магов и Валерия, но расспросы начал со своих прямых подчиненных. Пошли доклады о строительстве установки. Чистяков докладывал, что дела там идут нормально, так же нормально обстояло дело и с изготовлением оборудования. Полетаев доложил по учебе и изучению легенды. Здесь, к удовлетворению Буховцева, тоже все было в порядке. Вскоре, докладчики разошлись и остались лишь Валерий, маги и полковник.
— Ну что, доклады вы слышали, к маю аппаратура и строение должны быть готовы. Что у вас? — продолжил Скворцов, внимательно наблюдая за тройкой магов.
Ответил за всех Лютаев.
— У нас уже давно все готово. С нашей стороны проблем быть не должно.
— А как с подготовкой Валерия Александровича?
— Латынь нормально, изучение легенды тоже. Военная подготовка… — он обернулся в сторону Нолина.
— С этим тоже все в порядке — подтвердил тот. — Он подготовлен хорошо. Насколько возможно хорошо подготовить за полгода бойца. К тому же в нашем распоряжении есть еще три месяца.
— То есть никаких неожиданностей быть не должно? — снова спросил генерал–лейтенанат.
— Неожиданности всегда бывают — сказал несколько удивленный Лютаев — но я в Валерии Александровиче уверен. Пожалуй, единственное, что мне представляется угрозой, это первое время после перемещения. Он будет один, в незнакомом месте, без одежды и оружия, поскольку никаких вещественных предметов мы туда переправить не сможем.
О–па. Валерий был весь внимание. Это непосредственно касалось его. Он как‑то не представлял себя голым в степи. А если его застанет там кто‑нибудь чужой, не предусмотренный проектом. Вряд ли, доброта и любовь к ближнему, тогда были преобладающими чувствами. Скворцов тоже как‑то напрягся и следил за Лютаевым внимательным взглядом, будто пытаясь понять подоплеку разговора. Очень похоже на то, как это делал маг, только взгляд у мага был мягче и проницательней.
— И как вы предполагаете его обезопасить?
Лютаев его взгляд выдержал спокойно.
— Ему нужно будет продержаться около суток. К тому времени подойдет его проводник с одеждой. Настоящему Корвусу нужно было переодеться в римскую одежду — пояснил он — как прожить эти сутки? — Лютаев ненадолго задумался — мы пока не знаем. Но весной проведем тренировки на местности и что — нибудь придумаем.
— К тому же Валерия Александровича не так — то просто взять, даже голого — добавил Нолин.
Неизвестно, удовлетворило ли объяснение Скворцова, но больше эту тему он продолжать не стал. Поднял другую.
— Что будет, если император не захочет направить Валерия Александровича в Германию. Направит, скажем, в Паннонию, ведь там мятеж и войска нужны. Он император кто его может заставить.
Лютаев снова спокойно смотрел на генерал–майора ФСБ. Все это походило на дуэль, и сидящим в комнате было как‑то неуютно от того, что они присутствуют при этом зрелище.
— Может направить и куда‑нибудь в другое место — подтвердил маг — но вероятность не велика. Если с восстановлением прав будет все в порядке, а другое маловероятно, то отправлять его в другое место неразумно. В Паннонии, хотя, все и идет к победе, но там все‑таки война, а подвергать опасности жизнь последнего наследника Корвусов глупо, да и патриции не поймут. С другой стороны ему нужно пройти службу, чтобы начать административную карьеру. Южные провинции все тыловые, Африка вообще сенатская провинция. Единственное более — менее опасное место, где можно отличиться и особо не рисковать — Германия. Впрочем, такие вещи решает администрация принцепса. Император лишь подтверждает или отвергает решение. А с администрацией, как я вам уже говорил, у нас все в порядке. Если уж чего‑то опасаться по–настоящему, то Тевтобургской битвы. Здесь все в руках Валерия Александровича, и мы ничем здесь ему не поможем. Единственное что ему может помочь, это подготовка и он сам, вернее его способности хладнокровно принимать решения в опасных ситуациях. В этом я очень сильно на него надеюсь, и вы думаю, тоже.
Что же объяснение вполне разумное. Там действительно ему никто не мог помочь, кроме него самого. Скворцов о чем‑то подумал, усмехнулся, но продолжать разговор не стал. В тот день они совещались еще минут пятнадцать, и больше к общим планам не возвращались до самой весны.
