— Мир раньше был другим. Когда‑то эта земля была выше, чем сейчас и болот было меньше, а еще раньше до этого, здесь кругом были болота, и стояла каменная крепость. Наверное, такая же, какие строят римляне. Я не знаю, мы не строим крепостей, а здесь до нас жили другие народы, а до них тоже жили другие. Крепость разрушили, но темное место осталось. Говорят, там внизу есть пещеры, откуда можно попасть в мир темных богов. Так говорят, сам не знаю что это такое, но чувствую, это действительно, плохое место. Всегда среди племен, что здесь жили, были люди, которые должны были следить за этим местом, да и за другими похожими тоже. Когда пришли мы, эта обязанность легла на нас, и вот уже несколько поколений один из слушающих богов следит за этими развалинами. Недавно мы почувствовали, что происходит необычное, а совсем недавно, во время сборов на великое летнее Солнце к нам пришел вестник и сообщил о свете. Все как и говорили — он помолчал, что‑то вспоминая и продолжил — темное небо станет серым, польется свет из земли, а в людях поселится беспокойство, и придет посланный. Будет он человек, но не нашего рода, будет мало знать нашего, но видеть, то, чего нам не дано. Так нам говорили. Так ты пришел? — жрец с трудом приподнял голову и уставился на Буховцева с любопытством и надеждой.
Валерий лишь вздохнул и кивнул головой — рассказ произвел впечатление, а большее впечатление произвел глухой загробный голос жреца.
— Ты знаешь, кто были эти люди, построившие крепость?
— Говорят, они были не люди в полной мере, но и не боги. Древние народы, не похожие на наши. Так нам говорили. Прости римлянин, я не могу тебе рассказать о них, потому что сам не знаю.
Валерий задумчиво кивнул. Жрец говорил правду, он видел это. Пожалуй, вопросов больше не было, все было ясно. Хотя нет, вопросы были, но они не касались ничего тайного и магического.
— Зачем вы на нас напали? — спросил он.
Жрец криво усмехнулся, и даже как показалось Буховцеву, сплюнул.
— Вожди выделяют нам воинов для наших дел и для охраны. Они хорошие бойцы, но не воины в полной мере, поскольку никогда не бились под рукой вождя и не знают воинской науки. Но бойцы они хорошие. В схватке один на один они могут победить многих держащих меч. Да нам и не нужно ничего больше для охраны и защиты, в битвы мы не ходим. Вот с таким войском я пришел сюда. Старшим над ними поставили тенктера Бальфула. Он ни разу не был в битвах, но увидев перед собой римлян, воспылал великой отвагой, пусть облезлые старые волки отгрызут его глупую голову от неумелого тела. Я велел им ждать, пока вы выйдите из света, или не выйдите. Такое это место, можно и не выйти. Хотел поговорить с вами, но он не стал меня слушать. Сказал, что перебьет охрану, а вас двоих приведет в цепях и я смогу узнать все что нужно. Дурак.
Валерий еще раз посмотрел на гору и улыбнулся. Да, повезло им. Если бы эти германцы были сплоченным отрядом под крепкой рукой командира, они так легко бы не отделались.
— Ты наверное, послал кого‑нибудь за помощью? — спросил Валерий как можно безразличней.
Жрец поднял голову и внимательно посмотрел на Буховцева.
— Да два человека ушли. Один в тайное место в пещерах, он должен был предупредить, а другой пошел за помощью в ближайшее селение.
— Он приведет людей? — Валерий насторожился.
— Я просил об этом, но вряд ли. Вожди и старейшины не любят вмешиваться в наши дела, а идти к проклятому месту желающих найдется немного.
Валерий задумчиво кивнул.
— Когда они могут подойти?
— Самое раннее, в полдень.
Жрец был откровенен, да и не было ему смысла что‑то скрывать. Он германец, а Буховцев римлянин, но в этом непростом деле они были союзниками. И Валерий задал последний вопрос, втайне надеясь, что ответ сможет ему помочь, или просто прояснить ситуацию.
— Я слышал, местные вожди задумали против нас восстание?
— Может быть — жрец говорил безразличным тоном — мы не живем делами вождей и племен. У нас свои дела — потом задумался — ты наверное, здесь недавно?
Буховцев кивнул.
— Тогда понятно, почему тебя это беспокоит. Такие разговоры идут каждый год. Особенно когда вожди соберутся за столом и выпьют много вина и меда. Тогда они все готовы взяться за мечи кинуться на римский строй, а разговоры об их будущих подвигах потом ходят по селениям до самой зимы.
Я дурак — Валерий вспомнил все свои предыдущие размышления и расчеты. Теперь понятно, почему на опасность восстания все реагируют так спокойно. Хотя не все. Цедиций и Эггий давно здесь, и чувствуют неладное.
— Все будет хорошо, жрец без имени. Мне нужно поговорить с легионерами.
