— Твои монеты помогли, трибун — Авл пытался сохранить серьезное выражение лица — Акрист, торговец тканями и римской одеждой, рассказал что Сегест, и другие вожди часто посылают к нему людей. Знает он и Вереду. Только в этот раз в лагере их не будет. Скоро должны подойти суда с моря, и часть из них пройдет сразу к Оснию, в основной лагерь. Это первые суда с товарами, так что многие вожди прибудут к наместнику, ну и купить чего‑нибудь, конечно. Так вот, он точно знает, что Вереда, а может и Альгильда, там будут.
Валерий задумался. Что — же все выходило очень даже неплохо.
— Ты его прямо спрашивал?
— Что ты господин, разве я похож на простака? Сказал, что ты прибыл недавно из Рима, и твои знакомые — торговцы, хотят узнать, как идут дела в этих краях. Дал ему, как ты велел пару монет, выпили по кувшинчику, разговорились, он и рассказал.
Буховцев кивнул.
— Спасибо Авл. Через пару дней я поеду в главный лагерь, и мне это очень пригодится.
Довольный Маний расплылся в улыбке.
После этого было представление здоровенного кувшина с квасом, а также пары приличных кругов луканской колбасы, которую Авл приготовил по собственной инициативе. В Риме луканские колбасы были лучшими, и считалось, что рецепт правильной колбасы известен лишь природным луканцам. Маний постарался на славу и это утверждение доказал. Запах от набитых мясом кругов шел восхитительный. После основательного перекуса, отправились в канаб. Там были неплохие бани, которые в отличие от лагерных, грели по заказу клиента. Квас есть, есть немного мутноватого пива, даже колбаса имеется, может удастся сообразить нечто похожее на русскую баню. Валерий шел в предвкушении знакомого отдыха, и не верил, что это возможно. За год нахождения в этом мире, он уже к нему привык, но только сейчас понял, как многого ему не хватало.
Авл захватил с собой его тунику. Весь низ был в бурых пятнах крови, и Буховцев сомневался, что их можно отстирать, но Маний уверил, что можно, и очень даже легко. В чем подвох Валерий понял, когда в канабе они зашли в огороженный забором двор, где как он раньше думал, находились латрины. По крайней мере, запах оттуда шел соответствующий, вполне знакомый запах аммиака. До этого он даже как‑то заходил сюда и помочился в выложенную камнем канаву, где на дне кисли какие‑то тряпки. За вход не взяли ни асса, а странная канава не имела стока. Тогда он не придал этому значения, но сейчас, когда Авл обсуждал с лысым мужиком цену, до него начало доходить.
— Авл подойди — позвал он.
Маний обернулся, подошел.
— Что ты хочешь сделать?
— Как что? Одежды нужно очистить, а кровь просто так не смоешь — Маний удивленно посмотрел на хозяина.
— Как очистить?
— Обычно. Одежды помокнут в моче, и все сойдет. Потом их прополощут в реке, в горячей воде пропарят и будут как новые — Авл смотрел на Валерия озадаченно — ты разве не отдавал в Риме в чистку одежды?
— Нет Авл. Я был в Риме недолго, и у меня было достаточно новых.
— Ну да, конечно — Маний кивнул — но здесь не Рим, и новые одежды достать не просто, да и дорого.
Буховцев был внешне спокоен, но внутри уже все клокотало. Из‑за комичности ситуации разбирал смех, к которому примешивалось возмущение.
— Ты собирался положить мою тунику в канаву, в которую все мочатся?
Авл улыбнулся и развел руками в стороны.
— А по другому отстирать нельзя?
— Здесь — нет.
— Ладно, пусть просто пропарят в горячей воде и прополощут, что отстирается, то отстирается.
Они отдали вещи, и пошли из этой химчистки прошлого, от которой разило нечистотами сильнее, чем от лагерных латрин. К огорчению Валерия парная из бани не получилась, поскольку никакого помещения с печкой не было. Вода грелась в чанах прямо на улице. Удалось только полежать в ванне с горячей водой, но и это было неплохо. Впервые после прибытия в германские леса Буховцев почувствовал себя по — настоящему чистым. Вечером в трибунале он устроил небольшую попойку остатками вина, которые Авл раздобыл в канабе. В общем, отдохнул он неплохо.
И вот теперь Валерий сидел в палатке и ждал Дуилия. Сидеть и предаваться воспоминаниям пришлось недолго, вскоре Дуилий откинул полог, и вошел в палатку. Вскинул в приветствии руку, и устало плюхнулся в кресло. Буховцев бросил на него взгляд. Похоже, Тертий Дуилий был только что с дороги. Пыльные одежды, и глубокая усталость на лице. По замедленным движениям можно было даже подумать, что трибун пьян, но это была просто знакомая Валерию с недавнего времени, тяжелая усталость, так как умные серые глаза Тертия смотрели внимательно и с любопытством.
