Охранника Альгильды они нашли на поляне. Сегивиг сидел в полузабытьи, и по вьющемуся тонким жгутиком пацеру, было видно, что дела его плохи. Альги взяла херуска за руку, что‑то забормотала по — германски, а Буховцев сосредоточился на его ране, пытаясь передать странную переполнявшую организм энергию. Ему нужно было срочно выйти из этого состояния, оно вытягивало из него силы. Результат своих усилий Валерий не увидел. В голове зашумело, и он на короткий миг потерял сознание. А когда очнулся, перед ним был знакомый ночной лес с полной Луной в небе. От слабости во рту пересохло, а лоб покрылся холодной испариной. Все — таки очень много сил это состояние забирает.
Сегивиг спал спокойным сном выздоравливающего человека, а это означало, что одной проблемой меньше. Им еще нужно было как‑то выбраться из леса.
Ночное путешествие к стоянке Буховцев помнил плохо. Он сделал носилки, они положили туда Сегивига, и отправились в путь. Проходили сотню метров и отдыхали, а после шли дальше. На половине пути наткнулись, на одного из охранников Альги, и тот поведал в красках историю их пробуждения. Проснувшись, парни осмотрелись, сразу обнаружили следы похищения, и пришли в ярость. Тут же отправили по нескольким тропам преследователей и были в бегах всю ночь. Дальше поход был уже не таким тяжелым, но все равно, когда добрались до стоянки, Валерий едва держался на ногах.
Он осмотрел хмурые лица людей из рода Веамильда и успокоил их.
— Все нормально, это не ваша вина. Позже Сегивиг вам все объяснит. Найдите кого‑нибудь в поселке, чтобы позаботились о его ране.
Альги перевела и посмотрела на него полными любви усталыми глазами. Валерий ничего не сказал, только обнял ее крепко, поцеловал и пошел в лагерь. Уже рассвело, и ему нужно было идти исполнять обязанности трибуна. Сил совсем не было, и Буховцев едва держался на ногах. После тяжелой ночи, ему предстоял такой же тяжелый день.
Непривычно жаркий для Нижней Германии августовский день заканчивался теплым нежным вечером. Валерий только что сдал Постумию дела, и теперь сидел в своей палатке, не спеша потягивал холодную брагу, по привычке именуемую им пивом. Некоторые нюансы пивного вкуса напиток передавал, но не более. Да и сам готовился не так, как в его представлении должно было вариться пиво. Два дня назад он с легионерами ходил в ближайшую деревушку херусков и смог воочию увидеть это любопытное зрелище.
На каменистой площадке, у ручья, в выдолбленных в камне ямах, крепкотелые германки кипятили воду. Доставали из костров нагретые докрасна камни, и опускали в эти своеобразные наполненные водой, каменные котлы. Когда вода закипала, в ней запаривали солидные порции молотого проращенного ячменя и пшеничной муки. От сладкого варева шел аппетитный приторный запах, а сама сероватая жижа была местным деликатесом. Около нее отиралась стайка ребятни, и когда хозяйки этой пивоварни древности теряли бдительность, хитрецы подцепляли из каменных котлов палками густую жижу и тут же отправляли ее в рот.
Основное действо разворачивалось во дворе одного из приземистых деревенских домов, за плетнями. Это было уже таинство и легионеров, да и местных германцев туда не пускали. Однако о происходящем Валерий мог догадаться и сам. Там, в таких же выдолбленных в камне котлах, такими же нагретыми камнями сладкую жижу варили с ворохом сушеных трав. Что это за травы, догадаться было сложно, но от кипящего варева ощутимо несло аптекой. В этих же котлах уже сваренное пиво бродило, и этот бодрящий запах был куда приятнее. Ветер разносил его над окрестностями, оповещая округу о том, что сбор урожая закончен и в селениях херусков настала короткая пора празднований и беззаботной сытой жизни. Для римлян же это была возможность недорого закупиться местными напитками. Налоги с окрестных селений были собраны, вражда и неприязнь поутихли, и можно было отправляться за покупками без опаски.
С этой целью из лагеря были отправлены отряды. Один из них возглавил Буховцев. Вообще‑то трибуну–латиклавию не положено разгуливать по окрестностям, у него другие задачи, но за две недели Валерию уже надоело сидеть за лагерными стенами и хотелось развеяться, прогуляться. Тем более, что окрестный мир к этому располагал. После сбора урожая леса ожили, и по дорогам потянулись путники, возы с грузами для обмена и просто гости к соседям. Наступал период сватовства, свадеб и редкого для этих мест веселья и сытной еды. Посмотреть на все это было интересно. Буховцев оставил за старшего Тертия Дуилия, и отправился в эту своеобразную этнографическую экскурсию. Короткий поход помог ему немного отвлечься от надоевших забот и раздумий. Это было недавно, а до этого с ним произошло много такого, что озадачивало Валерия до сих пор, и от чего он в последнее время совсем разучился улыбаться. Он сделал солидный глоток напитка и погрузился в воспоминания и размышления.
