Гости с Северного Кавказа бестолково бродили по Думе, не зная, куда податься. Они изрядно напугали народ своими папахами, суровым выражением лиц и неумеренными требованиями. За последние годы они привыкли, что российская власть — это такой волшебный шкафчик, откуда можно вытащить сколь угодно много денег и ничего не дать взамен. Причем приучила их к этому сама власть, которая, как и свойственно всем недалеким и вороватым личностям, считала, что нужно кормить крокодила в надежде, что уж тогда-то он сожрет тебя последним. Я, в отличие от них, с этой публикой был знаком хорошо и старался лишний раз с ней не пересекаться. Понятий не признают, воровской статус в грош не ставят, а всех, кто слабее, считают законной добычей. И да, стреляют сразу, как только вытащили ствол. Если достал и не выстрелил, это у них большим позором считается. Плюс ко всему прочему, они все до одного стали невероятно религиозными, а это, как ни крути, дает совершенно иное отношение к смерти, и к своей, и к чужой. Чем можно напугать человека, которого после гибели в бою ждет рай?
Именно поэтому Лариса Хакамун, будучи рафинированным интеллигентом, испытывала животный ужас, находясь рядом с этими людьми. Женская чуйка кричала: «Беги отсюда, дура! Выебут, и на депутатское удостоверение не посмотрят!», а она привыкла себе доверять. Лариса была весьма неглупа. Впрочем, со мной рядом ей было спокойней, а потому заседание бюджетного комитета Государственной Думы было даже немного похоже на заседание бюджетного комитета означенного органа государственной власти. Почему ей было спокойно? Потому что этих людей я в грош не ставил. Они не являлись теми, за кого себя выдавали, они лишь пытались создать видимость. Пыжились и надували щеки. Или, говоря по-нашему, колотили гнилые понты. До тех волков, что окопались сейчас в Грозном, им как зайцу до Пекина. Те ребята были готовы за свои убеждения воевать, а эти всего лишь хотели очередную порцию денег.
— Бюджетный комитет Госдумы, — многозначительно изрек я, — не видит необходимости расширения финансирования вашего… э-э-э… территориального образования. Отчетность о расходовании денежных средств отсутствует полностью, органы государственной власти на территории республики не функционируют. У вас даже ГАИ нет, а ворованные в Москве машины прямо со старыми номерами по Грозному и ездят. Говоря простым языком, вы, уважаемые, в Чечне вопросов не решаете.
Товарищи из Временного совета были с моим заявлением на согласны, о чем и высказались в предельно недоступной мне форме. Я этот язык не понимаю. Они загомонили, закрутили папахами, всячески выражая законное возмущение моими словами. Оно сквозило из каждого их жеста. Наконец, бурные консультации среди гостей подошли к концу, и я услышал резюме.
— Эй! — пристально посмотрел на меня глава делегации, имени которого я так и не запомнил. — Мы в Чечне любые вопросы решаем. Мы, и только мы порядок поддерживаем в республике. Там без нас все в один день рухнет.
— Да? — удивился. — Ну если любые вопросы решаете, тогда вот…
Я написал десяток имен на листе бумаги и передал их главе. Тот прочитал, побледнел, а потом начал вытирать обильно выступивший на лбу. На его лице была написана полнейшая растерянность.
— Везите этих людей сюда, их оформляют в Матросскую Тишину, и я лично пробью вам финансирование, — с людоедской улыбкой сказал я. — Месяца на все хватит?
— Хватит, — мрачно ответили гости и удалились по-английски, не прощаясь. Видимо, пошли на меня жаловаться. Они этих людей никогда не привезут. Они сами их боятся до ужаса. И ведь в моей бумажке отнюдь не Дудаев.
— Заседание бюджетного комитета объявляю закрытым, — сказал я, стараясь не смотреть на лица очумевших коллег по депутатскому бизнесу. Наверное, я привнес что-то новое в методику формирования бюджета страны, и сейчас они безуспешно пытались оценить все величие моего замысла. Видимо, такого рода бартер — бабки в бюджет в обмен на бандитов — это ноу-хау имени депутата Хлыстова. Но, с другой стороны, я их за язык не тянул.
— Слушай, Сережа, — шепнула мне на ухо Хакамун. — Если бы ты их сейчас на три буквы послал, это и то не так унизительно было бы. Ты же их полнейшими идиотами выставил.
— А они и есть идиоты, а вдобавок, болтуны, — непонимающе посмотрел я на нее. — Надо быть точными с формулировками, мы же с тобой депутаты! Там, Ларис, скоро кровь ручьем польется, а эти деятели сюда прибегут и хлебные должности попросят. Воевать ни один из них не пойдет.
— Ты преувеличиваешь! — передернула Лариса худыми плечами. — Что там той Чечни! Два полка пехоты, и нет ее. Пилотками закидают.
