По моим подсчетам вскрыть гнойник на Кавказе сейчас стоило именно столько.
Полковник довольно улыбнулся и подвинул к себе чемодан.
— За такие деньги, Сергей Дмитриевич, мы Альфу целиком к себе переманим!
Октябрь подходил к концу, а у меня все никак не складывалось поговорить с Ельциным. Коржов крутился, вертелся, не говорил ни да ни нет. Насколько я был в курсе — какие-то переговоры с Дудаевым шли. Тоже ни шатко ни валко. Также шли вялые боевые действия с оппозицией из Временного совета. В стиле тут постреляли, там поругались, потом помирились, и все вместе пошли молиться в мечеть. Безопасник докладывал по своим каналам, что в Чечню зачастили эмиссары из Саудовской Аравии, исповедующие ваххабизм. С деньгами и обещаниями. Они же привозили с собой проповедников, которые бодро рванули в местные мечети объяснять за правильный ислам. Время поджимало, ситуация накалялась, но все изменилось в один момент.
Звонок поздно вечером: срочно лети в Ново-Огарево — дед ждет.
— Ракетку брать? — поинтересовался я у генерала.
— Брать, — услышал я в ответ.
Ельцин был зол и трезв. Лупил по мячу так, что я еле успевал отбивать подачи и кроссы, уже к концу первого сета совсем запыхался.
— Надо меньше пить, — мрачно, сам себе сказал я во время перерыва.
Ельцин услышал, угрюмо уставился на меня:
— Это в чей адрес сейчас было?
— Это я себе установку даю, — развел я руками и даже зажмурился. Надо же было так лохануться. — За вами, Борис Николаевич, не угонишься. А я ведь когда-то надежды в боксе подавал.
— Это ты как Кашпировский? — немного оттаял тот.
— Точно, — кивнул я. — Самокодирование на трезвость. Только вот жизнь такая, что кодировка то и дело слетает.
Президент засмеялся, подозвал знаком официанта. Тот уже тащил бутылку белого вина и лед.
— Не сработало твое кодирование, — прищурился он. — Хлыстову двойной бокал налей!
Халдей мигом налил мне до краев.
— Ну… За здоровье.
Мы чокнулись, выпили. Ельцин взял со стола большой конверт с черными волками. Я открыл его, там было письмо Дудаева. На русском, рукописное.
— Читай! — поторопил меня Борис Николаевич, уже сам разливая вино в бокалы.
Я вчитался. Если опустить всю цветастую шелуху, Дудаев предложил президенту отступиться от Чечни, дать независимость. Дескать, дожав свою оппозицию, он доказал политическую жизнеспособность, прямо как Ельцин в октябре 93-го в Москве. Ого, как макнули деда…
— Говорят, у тебя есть план? Силовой?
Я пожал плечами:
— И даже есть люди, которые готовы взяться за это дело. Но нужна поддержка армии и спецслужб. В первую очередь зеленый свет на базе в Ханкале.
— Он у тебя есть.
— Что?
— Что слышал! — Ельцин встал, показал руками большой круг. — Огромный зеленый свет тебе, Хлыстов, зажегся прямо сейчас. Видишь его?
— Вижу, — на автомате кивнул я.
— Официально мы сейчас не можем использовать армию. Это грозит международной политической изоляцией. И так после 93-го… — президент тяжело вздохнул. — Короче, оружие и боеприпасы получишь, все что угодно в пределах разумного. Но если что-то пойдет не так — мы тебя не знаем. Напиши, заранее заявление об отставке с должности депутата. Без даты. Отдай Коржову.
Круто дела пошли! А похоронят, если что, тайком и в закрытом гробу?
— Нужна очень мощная, компактная бомба. Которая поместится в чемодан.
— Ого! Ну и запросы, — Ельцин в удивлении на меня уставился. — А зачем?
— Вы же меня не знаете, Борис Николаевич, — я допил вино, в голове зашумело. И как теперь играть в теннис?
— Тебе дадут все, кроме ядерного оружия, — усмехнулся Ельцин. — Если выгорит, сделаю спикером парламента вместо Травкина.
Свежо предание, но верится с трудом…
— Оппозиция будет против, — вяло возразил я. — И коммунисты с Жириновским, и демократы. И вообще, я взяток не беру, мне за державу обидно.
— Это решим, — Ельцин смотрел на меня совершенно трезвым взглядом. Пошли играть?
Зеленый свет хозяин страны выдал мне такой, что он оказался похож на прожектор. Его свет слепил чиновный люд, и те, кто еще недавно сворачивал в сторону, чтобы не дай бог не пройти рядом со мной, теперь заискивал и просительно заглядывал в глаза. И ведь никто ничего толком не знал, но чиновники и депутаты — это совершенно иной вид Человека разумного, и они в процессе эволюции отрастили себе пару новых, отсутствующих у обычных людей органов чувств. Например, жопа нормальному пацану нужна, чтобы из нее срать, а депутат ей сканирует эфир. Она у него пипец какая чувствительная. Настоящий чиновник чует то, что еще даже не произошло. Вот потому-то несколько оброненных фраз, необычных контактов и скорость принятия решений по моим запросам умными людьми были сложены в неполный пазл, из которого проистекала совершенно однозначная картина: Серега Хлыст в серьезном фаворе у Хозяина, а потому с ним нужно дружить. Потянулись ходоки. Мне предлагали дружбу, проекты, баб и вообще все что угодно. Но мне пока было не до них.
