22 августа на арест Пуго выехали председатель КГБ РСФСР В.В. Иваненко, первый заместитель министра внутренних дел РСФСР В.Ф. Ерин, заместитель генерального прокурора РСФСР Е.К. Лисов и в качестве понятого бывший заместитель председателя Совета министров РСФСР Г.А. Явлинский. Через два дня Явлинский в интервью газете «Московский комсомолец» рассказал, как все происходило. По его словам, они, не дожидаясь группы захвата, «начали действовать». Дверь им открыл 90-летний тесть Пуго, сам Борис Карлович и его жена были еще живы («его голова откинулась на подушку, и он дышал»). Пистолет аккуратно лежал на тумбочке.
Как оказалось, они легли на кровать, Пуго приставил пистолет к виску жены и выстрелил, после этого выстрелил в себя, а пистолет остался у него в руке. Тесть услышал выстрел и зашел в спальню… Жена министра, Валентина Ивановна Пуго, была еще жива, она умерла в больнице через сутки, так и не придя в сознание. Тесть взял пистолет и положил его на тумбочку.
Тела министра и его супруги были кремированы 26 августа. Их прах был похоронен на Троекуровском кладбище.
При обыске квартиры была найдена записка следующего содержания: «Совершил абсолютно неожиданную для себя ошибку, равноценную преступлению. Да, это ошибка, а не убеждения. Знаю теперь, что обманулся в людях, которым очень верил. Страшно, если этот всплеск неразумности отразится на судьбах честных, но оказавшихся в очень трудном положении людей. Единственное оправдание происшедшему могло быть в том, что наши люди сплотились бы, чтобы ушла конфронтация. Только так и должно быть. Милые Вадик, Элина, Инна, мама, Володя, Гета, Рая, простите меня. Все это ошибка! Жил я честно – всю жизнь».
Застрелился Пуго, смертельно ранена его жена. Несколькими днями позже покончили с собой Ахромеев и Кручина. Их трагедия мне понятна: хорошо знал Бориса Карловича, как по-своему цельного, преданного определенной идее человека, чуждого политиканства и карьеризма. Нет у меня сомнений в честности и в отношении Сергея Федоровича и Николая Ефимовича. По этому поводу было немало всякого рода домыслов, не обошлось и без злорадства.
24 августа 1991 года М.С. Горбачев подал в отставку с поста генерального секретаря ЦК КПСС и призвал ЦК объявить о самороспуске партии, а республиканские и местные организации – самим определить свою судьбу.
29 августа Верховный Совет СССР приостановил деятельность КПСС на всей территории страны, а 6 ноября 1991 года вышел указ президента РСФСР «О деятельности КПСС и Коммунистической партии РСФСР», запретивший ее.
Также вышел указ президента РСФСР о запрете газет, которые поддержали путчистов: в их число попала газета «Правда», основанная В.И. Лениным в 1912 году (в сентябре 1991 года газета возобновила выпуск, но уже не как орган ЦК КПСС, а как «общеполитическая газета», издаваемая трудовым коллективом). «Запрет КПСС стал, в сущности, окончательным приговором для СССР». Однако этот запрет очень быстро стал фикцией, так как перегруппировавшиеся партаппаратчики оперативно создали на руинах прежней партии КПРФ.
Единая КПСС прекратила свое существование. Но ведь КПСС не была партией в традиционном смысле этого слова. Это была государствообразующая структура, которая во многом выполняла роль особой ветви исполнительной власти, осуществлявшей на местах руководство как Советами министров союзных республик (исполкомами в областях и в районах), так и советами всех уровней, то есть выполняла роль вертикали власти. Можно по-разному относиться к подобной структуре, но она работала.
28 августа 1991 года руководство РСФСР объявило, что Россия устанавливает свой контроль над Государственным банком СССР и Внешэкономбанком СССР. Была утверждена отставка примкнувшего к ГКЧП В.С. Павлова, и полномочия союзного правительства были переданы вновь сформированному Комитету по оперативному управлению народным хозяйством СССР во главе с И.С. Силаевым.
