Осенью 1992 года Вероника Кастро впервые приехала в Москву, и ее встречали как национальную героиню: письмами, подарками, полными залами и аплодисментами.
Сейчас это кажется удивительным, но мексиканские мыльные страсти с актерской игрой на уровне художественной самодеятельности и с фанерными декорациями превращали в «телезомби» половину населения страны, упорно включавшую телевизоры в нужное время. Впрочем, а что тут удивительного? Просто 90-е годы – это время, когда «твердой валютой» оказались постеры с музыкантами, цветные банки из-под пива или одноразовые яркие пакеты с надписью Marlboro, которые люди отмывали, приделывали к ним ручки и носили потом месяцами – как украшение и свидетельство принадлежности к «избранным». Реально за границей тогда бывали очень немногие, и народ, уставший от коммунистической идеологии, от бедности и неустроенности, именно так представлял себе заграничную красивую жизнь.
21 ноября 1991 года в поселке Советский Писатель Подольского района Московской области совершила самоубийство поэтесса-фронтовичка Юлия Друнина.
Юлия Владимировна была лауреатом Государственной премии РСФСР имени Горького, членом Союза писателей СССР и Союза писателей РСФСР.
Она с большими надеждами на лучшее будущее восприняла перестройку конца 80-х годов. В 1990 году она стала депутатом Верховного Совета СССР от женсоветов, много выступала в периодической печати не только со стихами, но и с публицистическими статьями, в которых с тревогой писала о том, как неоднозначно проходит перестройка, как у многих людей происходит девальвация моральных и гражданских ценностей. На вопрос своего первого мужа, поэта и переводчика Николая Старшинова, зачем она баллотировалась в депутаты, Юлия Друнина однажды ответила: «Единственное, что меня побудило это сделать, – желание защитить нашу армию, интересы и права участников Великой Отечественной войны и войны в Афганистане».
Поэтесса Юлия Друнина. 1956
© Давид Шоломович / РИА Новости
Разочаровавшись в полезности этой деятельности и поняв, что сделать ничего существенного не сможет, Юлия Друнина перестала ходить на заседания Верховного Совета, а потом и вовсе вышла из состава депутатского корпуса.
В августе 1991 года (во время путча ГКЧП) она участвовала в защите Белого дома. В беседе с одним из депутатов она объяснила свой приход желанием защитить Ельцина.
Юлия Друнина трагически ушла из жизни, покончив с собой в гараже. Основной причиной самоубийства, судя по всему, послужили потеря мужа, крушение общественных идеалов и развал страны.
В одном из писем, написанных перед уходом из жизни, Юлия Друнина так описывала свои переживания: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл».
Она призналась, что потеряла два своих «главных посоха» – «ненормальную любовь к старокрымским лесам» и «потребность творить».
Стихотворение «Судный час» можно считать ее творческим завещанием.
Судный час
Юлия Друнина перекрыла в гараже, где стоял ее «Москвич», выхлопную трубу, газы пошли в салон машины, и она задохнулась. Нашли ее предсмертную записку, где она просила похоронить ее возле мужа, известного драматурга Алексея Каплера.
Перед самоубийством она написала письма: дочке, внучке, зятю Андрею, подруге… и милиции: «Прошу никого не винить…»
Она была незаурядной личностью и не могла пойти на компромисс с обстоятельствами, которые были неприемлемы для ее натуры и сильнее ее. И смириться с ними она не могла. Одно из последних стихотворений она начала так: «Безумно страшно за Россию…» Она как кровную обиду переживала постоянные нападки на нашу армию. И немедленно вступала в яростные споры, защищая ее.
