Степашин родился в 1952 году в Порт-Артуре, где его отец служил на базе ВМФ СССР. В августе 1991 года он как председатель комитета по обороне и безопасности Верховного Совета России выступил против действий ГКЧП и поддержал будущего президента Ельцина. С 26 августа 1991 года возглавлял Государственную комиссию по расследованию деятельности КГБ и ГКЧП, созданную совместным указом президентов СССР и РСФСР Горбачева и Ельцина. Результаты работы комиссии не были опубликованы, причем во многом благодаря самому Степашину. Хотя, как рассказывали, в комиссии он «не зверствовал», достаточно взвешенно подходя к решению судьбы того или иного начальника с Лубянки, да и к судьбе всей «конторы» в целом.
C ноября 1991 по январь 1992 года Степашин был заместителем генерального директора Агентства федеральной безопасности РСФСР. Являясь членом Верховного Совета РСФСР, он голосовал за ратификацию Беловежских соглашений о прекращении существования СССР. С января по октябрь 1992 года С.В. Степашин был заместителем министра безопасности РФ, потом стал первым заместителем. С декабря 1993 по март 1994 года он был первым заместителем директора Федеральной службы контрразведки, а потом стал ее директором. Потом он работал в аппарате правительства РФ, курировал силовые структуры. С июля 1997 по март 1998 года – министр юстиции, а потом —министр внутренних дел в правительстве Кириенко. Затем Степашин продолжил работу в правительстве Примакова, и 27 апреля 1999 года он был назначен первым заместителем председателя правительства, сохранив за собой пост министра внутренних дел. Так что назначение этого лояльного и скромного человека выглядело вполне логичным.
Старый «партийный волк» Ельцин прекрасно понимал: на демократах-либералах далеко не уедешь. Нужны совершенно другие кадры, аккуратные, органически неспособные на «резкие телодвижения». И именно таким был Степашин. В своей книге «Президентский марафон» Ельцин потом написал, что после отставки Примакова он обманул всех, выдвинув премьером Степашина. Почему? Да потому, что такой премьер всем нравился. «Если оставить в стороне внутренние склоки в правительстве – а широкой публике они совершенно неинтересны, – перед телекамерами Степашин просто расцветал. Много ездил, встречался с губернаторами. Активно, живо, с удовольствием проводил заседания правительства. Произвел очень хорошее впечатление на западных лидеров. Но самое главное – он создавал в обществе своим немножко наивным оптимизмом ту самую атмосферу, по которой все так соскучились, атмосферу пусть непрочной, но все-таки передышки. Широкие массы быстро восприняли этот импульс и… на время забыли о политике».
Вторая чеченская война началась 7 августа 1999 года со вторжения отрядов Шамиля Басаева и арабского полевого командира Хаттаба в Дагестан. Это были вооруженные формирования численностью до 2000 человек. Президент Чеченской Республики Ичкерия Аслан Масхадов заявил о своей непричастности к данной акции и осудил ее. Однако он не предпринял эффективных мер для предотвращения вторжения.
К 10 августа боевики контролировали более десятка селений в Цумадинском и Ботлихском районах Дагестана. На защиту своих домов встали до 5000 дагестанских добровольцев. Расчеты боевиков на массовую поддержку местных жителей и духовенства не оправдались.
По решению российского правительства в Дагестан были направлены воинские подразделения Министерства обороны и Министерства внутренних дел – была объявлена контртеррористическая операция (КТО).
Ядро вторгшейся в Дагестан группировки боевиков составляли иностранные наемники, и дагестанцы оказали вторгшимся бандитам отчаянное сопротивление. Приход федеральных войск способствовал тому, что примерно через месяц боевики были вынуждены отступить с территории Дагестана обратно в Чечню. В эти же дни (4–16 сентября) в нескольких городах России (Москве, Волгодонске и Буйнакске) произошла серия террористических актов – взрывы жилых домов, ответственность за которые была возложена на чеченских террористов.
