Наверное, следовало его прозвать Вышивальщиком, но Беривой не стал спорить сам с собой. Иглы парили над ним, ныряли в облако чар и поднимались, как юркие кораблики. Проползали под кожей, тянули за собой туманную чёрную нить. Беривой, уже пляшущий на границе между тьмой и явью, чувствовал эти иглы, но знал, что у Ткача была ещё одна – самая дорогая, серебряная. Та, которую он берёг. Та, которой он не шил.
Став воплощением чар Ткача, Беривой чувствовал и эту иглу, но не понимал, где она спрятана. Он страшно хотел её отыскать, и когда осознал почему, то выскользнул из оцепенения, взъерепенился. Дёрнулся так, что чуть не напоролся на нож Ткача, которым тот чертил линию на его руке.
Ему нужно найти иглу и сломать. Да, да, найти и сломать: Беривой знал, что тогда всё закончится, Ткача не станет. Он понял это нутром, сердцем, звериным чутьём. Испытал боль и жажду от того, как ему захотелось сжать в пальцах иглу, переломить напополам, – но тут же обмяк, и его снова отбросило в душную круговерть.
Когда Беривой очнулся в следующий раз, Ткач сидел рядом и отдыхал. Мысли Беривоя запутались, желания притупились – но он снова рванулся что было сил. Тут же понял, что привязан, и уже не чарами, а обыкновенными верёвками.
Ему померещилось, что вместо правой руки у него была чёрная звериная лапа. Беривой задохнулся от ужаса, простонал.
– Что, – спросил Ткач устало, – больно?
Не поднимаясь, он вытянул руку и положил влажную тряпицу Беривою на лоб. Обтёр ему лицо.
Беривой облизал сухие губы. Ткач заметил это, поднёс к его рту плашку с водой, но попить не дал. Сказал только:
– Пока нельзя.
И просто смочил его губы пальцем.
Беривой не мог собрать мысли воедино, но с удивлением понял, что может говорить. Выдавил:
– Зачем?
Ткач промолчал. Беривой почувствовал, что плачет – по щекам покатились горячие слёзы.
– Это месть, да?
Ткач откинулся на стул.
– А тебе есть в чём каяться?
Есть.
Громоподобный смех. Ржание коней. Хлыст, бьющий прямо по подвернувшейся спине.
В угодьях боярина-крамольника – резня. Колокола бьют набатом, сараи и дома вспыхивают, как лучинки…
– Я, – выдохнул Беривой, – убивал людей.
Ну а кто не убивал? Работа у него такая. Может, где и следовало быть помягче, но что с них взять, с крестьян?
– Ты ведь не сожалел об этом перед тем, как попал ко мне на стол, – заметил Ткач.
Беривой попытался сесть, но сумел только приподнять голову.
– Я убил того, кто тебе дорог? – догадался он. – Или кого-то обидел?
Может, какую-нибудь девку – обычно они с Беривоем сговорчивы, но порой… Всякое бывало. Неужели у одной из них сыскался защитник?
Ткач помедлил. Как показалось Беривою, он сам отпил из чарки и задумчиво оправил закатанный рукав.
– Месть – это хорошо, – произнёс он наконец. – Это я люблю. Но мщу не тебе.
Беривой оторопел.
– Как – не мне?
– Да вот так, – объяснил Ткач, поудобнее устраиваясь на стуле. – Лес рубят – щепки летят. Что, непривычно быть щепкой?
Беривою? Тому, кто силой брал то, что хотел, и никому, кроме своего господаря, не кланялся?
– Мне приятно, что и ты оказался с гнильцой, – признался Ткач. – Конечно, я тоже не образец благонравия, но всё же… Ты и тебе подобные – будет вам наука на будущее. Прежде чем лютовать, подумаете, а не прилетит ли в ответ.
Растерянность Беривоя сменилась яростью.
– Ты, смердово отродье, – зашипел он, дёргаясь в верёвках. – Ты что со мной делаешь?
И откуда только голос прорезался?
– Что ты себе позволяешь?! – зарычал Беривой. – Ты знаешь, кто я? Знаешь, что с тобой сделает мой господарь?
Ткач покачал головой.
– Ух ты. Твой господарь. – Он доверительно наклонился к Беривою. – Да я этой ворожбой таких врагов наживу, что твоему господарю и не снилось.
Беривой выгнулся, заскулил. Различил краем глаза, как согнулась волчья лапа – не может же это быть его рука, не может…
Его затошнило. Голову будто окатило кипятком – пришлось затихнуть.
– Чего ты хочешь? – спросил он хрипло. – Денег? Расколдуй меня, и будешь купаться в золоте.
Ткач поднялся.
– Забавный ты человек, – сказал он. – Но мы ещё не закончили. Какой уж тут расколдовывать…
– Много денег, – повторил Беривой жарко. – Или власти хочешь? Я помогу тебе свергнуть Кажимеру.
– Ты-то? – удивился Ткач, заново раскладывая инструменты.
– Разве не каждый колдун хочет занять её место? – продолжал Беривой шёпотом. – Прославиться, давать советы господарю… Я сделаю всё, что ты попросишь. Слышишь? Всё сделаю. Только перестань меня мучить. Пожалуйста, перестань…
Ткач положил ладони на виски Беривоя. Мир вокруг потемнел.
– Что ты со мной делаешь? – повторял Беривой сбивчиво, давясь рыданиями. – Чего ты хочешь? Отпусти меня, и я больше никогда тебя не потревожу.
– Так не получится, – объяснил Ткач мягко. – Чудовища и их создатели связаны. Конечно, я отпущу тебя, но буду за тебя в ответе.
– Я ничего не скажу господарю, – бормотал Беривой, не слушая его. – Ничего не скажу, только прекрати…
Туман застелил ему глаза, и Беривой потерял сознание.
